Множество тайн скрывает за своими туманами холодный остров Мрий. Под шепот древних сказаний и раскаты бури судьба сводит троих подростков. Маккензи Кирван – немая девочка, говорящая с помощью кисти и красок. Арлен О'Келли – обыкновенный парень, который пишет истории. Джодок Коллинз – гость с Большой земли, что не успел вернуться домой.Сохранят ли они свои секреты, или волны смоют все лишнее, обнажив их души? Плутая в тумане, найдут ли они силы выбраться из него и раскрыть правду?
Но в первую очередь
Иллюстрация на переплете и внутренние иллюстрации
Не все слова нужно произносить вслух.
Первое сентября на острове Мрий. Шум дождя не прекращается. Он стучит по зеленой траве; размывает в грязь избитую следами землю; грубо бросает капли на скалистые выступы, смешиваясь с бушующими холодными волнами Атлантического океана.
Сотни пар резиновых сапог, в которых люди сегодня спешили в школу, оставили размытые следы в грязи. Не у всех островитян есть дети (учащихся в школе здесь всего около тридцати), но все стараются попасть в здание школы – посмотреть выставку работ учеников и в большей степени – пообщаться друг с другом.
Арлен О'Келли минул хрупкое здание школы, прогибающееся под ветрами, и пошел дальше. Конечно, его отсутствие заметят, но вряд ли придадут этому значение. После смерти матери он стал отшельником. И ему никто не мешал. Здесь все и всё старались понять.
Только Арлен не проникся пониманием к этим людям. Возможно, семнадцать лет жизни – это мало. Возможно, он сумеет обзавестись этой функцией. Позже.
Но сегодня он проходит мимо дома, полного людьми, готовыми помочь ему, стоит только пальцем пошевелить, и, разбрызгивая грязь, уходит прочь.
Сейчас там, куда он идет, опасно. Этот самый ветер не дает вырасти ни единому дереву на острове. Арлен повыше поднимает воротник папиной куртки, накидывает капюшон и прячет руки в карманы.
Темные полные тучи не светлеют вот уже неделю, ледяные капли стекают по лицу, но Арлен только глубже вдыхает этот свежий холодный воздух, улавливая вкус соли, звук мятой травы, сок из которой брызгает из-под сапог, приглушенные крики редких птиц. Он закрывает глаза.
В спину ему смотрят неравнодушные люди, как на очередную картину Макензи Кирван. Вот они смотрели на скалистый берег, нарисованный темной акварелью, а теперь в спину одиночке в смешных желтых грязных сапогах.
Только услышав шум волн, бьющихся о скалы, Арлен открывает глаза. Он не садится на скамейку – он идет в самую пучину бури, куда взгляды не достают.
Подходит к выступу, свешивает тело вниз – руки он больше не царапает, – находит опору ногой, наклоняется вправо и спрыгивает на выступ пониже. Там Арлен садится, свесив ноги в желтых сапогах с обрыва, прячется под импровизированным навесом из камня.
Отсюда виден океан, который подбрасывает волны так высоко, что они лижут ему ноги. В тумане выступает осколок большой земли вдали. Но там его не ждут.
Из кармана Арлен достает блокнот и ручку. Не карандаш, как заведено на Мрий.
Джокер еще здесь. Должен был уехать неделю назад, но из-за непогоды задержался. Даже пропустил вертолет в четверг. Из-за нее.
Макензи знала это и не понимала, обидеться или улыбнуться ему такой же широкой улыбкой, какой умеет улыбаться только Джокер. Не зря же ему дали такое прозвище.
Было очень приятно вернуться домой не с родителями, которые всегда волновались за нее, а с ним. Он рассказывал ей свои впечатления от ее школы, где побывал впервые, рассказывал, какие красивые у нее картины, которые видел не впервые, и смешил ее, и улыбался, пока капли стекали по их лицам. Всю дорогу держал ее ледяные руки в своих. Вот только зря пытался их согреть: они даже в самый теплый день на материке оставались холодными, как Атлантический океан.
– Давай, кто быстрее! – сказал Джокер почти у самого дома и побежал, не выпустив ее руки.
Смеясь, Макензи потянулась за ним, прикрываясь свободной рукой от грязи из луж, летящей в лицо из-под ног.
Они забегают в дом, толкаясь в дверях, как дети, и скидывают сапоги.
– А теперь греться.
Джокер подкидывает поленья в затухающие угольки. Родители еще не пришли. Наверное, с другими взрослыми пошли в паб согреться. Макензи кутается в руки Джокера, как в шерстяное одеяло, прислоняясь спиной к его теплой груди.
– Как ты рисуешь скалы, Мак? – Все задаются этим вопросом. – Ты ведь не ходишь к ним.
Макензи пожимает плечами, она тоже не знает.
– А море, волны… Ты не представляешь, насколько точно ты их рисуешь. Такие же черные, те же формы и изгибы. Жаль, ты не можешь сама в этом убедиться.
Макензи подняла голову, ловя его взгляд.
– А, точно, ты видишь их на картинах.
С Джокером ей приятно говорить, он понимает больше, чем другие. Больше, чем сама Макензи.
