Макензи тяжело вздохнула, соглашаясь с Джокером. Хотя вообще-то он не рассказывал ей об этом. Никому не говорил, что у него нет родителей. В его школе думали, что они на острове, на острове думали, что они на материке. Только он и миссис Коллинз знали правду. Не то чтобы они врали, просто не говорили всей правды. Те, кто мог знать историю жизни бабушки, уже давно умерли. Те, кто мог знать историю Джокера, не могли узнать всей правды.
Когда Макензи поняла, что ей только что сказал друг, она замерла.
– Да, у меня есть только бабушка. Где родители – не знаю.
Поставив чашки на пол, чтобы не разлить, она обняла Джокера, придавив его спину к холодной стене.
Макензи быстро сбежала от него после конца занятий. Он последовал за ней, не окликая, и увидел, как она зашла к Джокеру. В груди жгло, словно он выпил бурбона.
Арлен быстро удалился от холма Коллинзов, не дожидаясь, пока его стошнит. Как нарастает горящая злость у него в груди, на остров обрушиваются волны. Арлен видит издалека, как они бьют где-то посредине высокого маяка. Бросив вещи в доме, он выходит на черный песок.
– Я нашел ее, – говорит он потемневшему от бури пространству. – Этой осенью вы ее получите.
Волны высокие, но ложатся перед Арленом, только ноги омывают.
– Кто второй?
– Что? Я не понимаю.
Последняя волна накрыла Арлена ледяной дрожью. Он стоял и смотрел в океан, вглядывался в темноту всю ночь, боясь гнева волн. Но они лишь нагоняли на остров шторм и грозы.
Макензи осталась у него. Ее родители попросили бабушку оставить девушку здесь, так как опять начался жуткий шторм и Мак не могла идти домой. Джокер без разговоров оставил ее у себя. Им не впервые спать вместе – летом он часто у нее оставался, защищая от страхов, пряча в своих руках.
Сейчас он лежал, прижавшись спиной к холодной стене, а на краю – Мак, и он прижимает ее ближе к своей груди, зарывшись лицом в ее холодные волосы. Он чувствует, как на коже девушки появляются мурашки от его дыхания. Сначала она лежит, прислушиваясь к Джокеру, просто по привычке, – вдруг ему неудобно или что-то нужно, вдруг надо что-то сделать для него. Но Джокер лежит удобно, удобнее, чем когда сам по себе, тело Макензи идеально вписывается в его объятия. Словно оно создано для его объятий, словно его объятия созданы для ее тела; одна его рука под ее шеей, другая лежит на ее плоском животе, чувствуя тепло кожи сквозь ткань футболки. Наконец Мак расслабилась, прекратив прислушиваться к телу Джокера, и уснула.
Он спал беспокойно, ему снилось что-то тревожное, о чем он забывал сразу же, как открывал глаза, чтобы удобнее обнять Макензи. Ее тепло быстро успокаивало его и погружало в новый беспокойный сон. Руки Джокера быстро затекали, а ноги мерзли, на лбу и груди выступал холодный пот, вновь и вновь будя его. Он был готов проклинать эту ночь, так неудобно ему не было никогда.
Вот и Макензи проснулась. Джокер вытер пот со лба, а она повернулась к нему, положив руку на грудь. В темноте, за стеной дождя даже луна не светила в маленькое окошко, и он не мог разглядеть ее лица.
– Прости, – прошептал он ей. – Я разбудил тебя?
Она кивнула ему, не желая врать. Провела рукой по его вспотевшей груди и вытерла о его же футболку.
– Фигня какая-то снится.
Мак коснулась тыльной стороной руки его лба и провела по шее. Ощущения отличались от тех, которые он помнил со времен болезни, внезапно отметил про себя Джокер, не заметив беспокойства. Зачем-то она посчитала его пульс и положила голову на грудь.
– Что-то не так?
Но он уже и сам понял, что горит. Все его тело будто лежало в огне. Как только сон отступил, он почувствовал это сильнее. Это чувствовала и Мак. Ее большие глаза заблестели в тусклом свете. Его горло начало драть, словно он набил рот пеплом.
– Воды… – сказал он единственное, что смог, держась из последних сил.
Макензи тут же выбежала, и Джокер закашлялся, пытаясь протолкнуть в легкие хоть немного воздуха. Девушка быстро вернулась. Он сделал пару глотков, но это не очень помогло. Поэтому Мак плеснула воду ему в лицо. И растерла руками по шее и груди. Джокер неподвижно лежал на подушке. А потом дышать стало легче.
– Спасибо, – прошептал он наконец. – Уже лучше.
Макензи показала ему пустой стакан.
– Да, принеси еще, пожалуйста.
Она вернулась с наполненным стаканом, и Джокер осушил его до дна. Но его все еще пугало то, что с ним происходило. Ни на что нормальное это не было похоже. Мак села рядом с ним и держала его руки в своих, пока он не уснул.
