Арлен немного успокаивается и пытается расслабиться в теплой воде. Он и не заметил, насколько замерз, он не чувствует кончиков пальцев на руках и ногах. Всю кожу покалывает до легкой неприятной боли. Теплота понемногу возвращает его в реальность, на коленях возле ванны стоит Макензи и смотрит на него. Она вся промокшая, но не дрожит, как он. И он скорее чувствует, чем видит, что она стала увереннее или сильнее, чем была.
– Тебе лучше? – спрашивает она. Она обрела голос.
– Подожди… Как ты говоришь? Ты же…
– Все еще в соленой воде, – тихо отвечает Макензи.
К горлу снова подкатывает горький комок, а глаза начинает щипать. Арлен обхватывает свои колени и склоняет на них голову. Снова… снова терять.
Он чувствует на плече руку Макензи и только тогда понимает, что его плечи вздрагивают от неслышимых рыданий.
– Арлен… – снова зовет она, и ее голос тоже срывается. А потом она забирается к нему в ванну с теплой водой и обнимает за плечи, положив на шею холодные волосы.
Какое-то время они сидят так в тишине, не двигаясь. Потом Арлен нарушает это:
– Где он?
– Он там, где должен быть. – Помолчав, Макензи добавила: – Он тот, кем должен быть.
Его эмоции разлились так далеко, так широко, что не причиняют ни боли, ни радости. Но так можно разобрать каждое ощущение, узнать его, признать существование. И теперь не чувства захлестывают его, а он обволакивает их. Среди всего земного и смертного одни они не растворяются.
Джокер собирается снова, собрав все воедино, выныривает из волн посмотреть на маяк, в котором укрылись Макензи и Арлен.
Он вернется. Но пока нужно успокоить свои волны. Человек собирает свои чувства, океан собирает свои воды.
Арлен поворачивается к ней и целует ее. Его губы теплые, податливые, но шершавые от лютых ветров и соленой воды. Он сжимает в руках ее ладони. Горячая вода в ванне остывает.
Макензи выбирается из воды и не обращает внимания, что с нее капает на пол.
– Пообещай, – просит она Арлена. – Пообещай, что не пойдешь за нами.
Но Арлен молчит и не смотрит на девушку. Он смотрит на кафельные плитки на стене, на обкусанные ногти. Но Макензи все ждет. Его губы почти дрожат, когда он говорит:
– Я хочу пообещать. Но смысла нет, ничего нет, кроме… этого.
И Макензи понимает его. Она всю жизнь прожила потерянной и оторванной. И должна обречь на это теперь другого. Какой-то чертов замкнутый круг. Замкнутый, как остров в водах океана.
Взяв сухие вещи, которые принес ей Арлен, Макензи выходит.
Просыпается девушка в сухой одежде, под теплым одеялом, натянутым до подбородка. Руки ломит от тепла. На ее боку лежит рука Арлена, он сам как-то скрутился на полу возле кровати, на которой уснула Макензи. Высвободившись из-под одеяла, она берет парня за руку, но он даже не шевелится. Зато девушка поняла, что ее разбудило. За окном какой-то шум, голоса. Человеческие, не поющие. Макензи хочет позвать Арлена, открывает рот, но звук застревает где-то в легких. Она резко тормошит парня, прежде чем дверь открывается, и за вскочившим Арленом Макензи не видит пришедших.
– Что ты сделала с моим внуком?! – слышит она прежде, чем на нее бросается бабушка Джокера, но натыкается на Арлена.
Он держит миссис Коллинз, пока остальные оттаскивают ее подальше, и перед Макензи появляются родители. Они спрашивают, где она была, что случилось. Но она молчит. Несколько мужчин выводят бабушку Джокера на улицу. В доме остаются только родители Макензи, их дочь и уже проснувшийся Арлен. К нему подходит отец Макензи:
– Что произошло, Арлен?
Парень смотрит на Макензи и отвечает, как по шпаргалке:
– Она хотела прийти ко мне, у воды у нее закружилась голова и она упала. Я подумал, что стоит оставить ее в тепле… – Тут он снова начал запинаться. – Я пойму, если… Извините, что…
Но ответ ошарашивает его:
– Спасибо, что присмотрел за ней.
Отец Макензи хлопает его по плечу. Чуть дальше миссис Кирван обнимает дочь, гладя ее холодные волосы.
На маяке царит спокойствие, но за ним ревет миссис Коллинз, требуя внука. Она выкрикивает имя Джодока все тише, по мере того как ее уводят все дальше. Домой. Дальше от ее «внука».
Миссис Кирван спрашивает дочь, пойдет ли она домой. Макензи кивает. Бодрее, чем следовало бы. Потом смотрит на Арлена. И ее мама понимает:
– Пойдем с нами, Арлен. Ну же, нельзя сидеть одному в такое неспокойное время.
Но за окнами маяка волны океана спокойны. Серо, но где-то за облаками верится в солнце. Куда спокойнее, чем в последние пару месяцев до этого. Только чайки успокаивающе кричат, заменяя своей песней все звуки жизни на острове. Но Арлен все равно говорит:
– Да, спасибо.
И идет за ними.
Они уходят.
Ищут то, что прямо под ногами. Что рябит в глазах, когда они ищут. Он разливается холодным существом голодного зверя у ног слепого хозяина и замирает. Они споткнутся об него. И не заметят.
Вдруг стало так много точек.
Законченных предложений.
И мало. Мало слов.
