– Амандинья, мы тебя понимаем, – говорит Синтия, и Пэ-Эс согласно кивает.
– Я все время думаю о своей бабушке, – признаюсь я Амандинье. – И иногда не хочу есть. Трудно глотать, когда грустно и больно внутри, верно?
Синтия с сочувствием смотрит на меня.
Я замечаю, как Пэ-Эс вытирает уголки глаз салфетками, которые должны были предназначаться для Амандиньи. Он отводит взгляд и резко встает.
– Извините, я думаю, Виктору нужна помощь, чтобы раздать остальные коробки, – быстро бормочет он. – Я сейчас вернусь.
Он выходит из комнаты, проносясь мимо Виктора к выходу.
Синтия и Педро тоже замечают его вспышку и обмениваются обеспокоенными взглядами.
Я проглатываю комок в горле и продолжаю:
– Но когда я ем, мне действительно кажется, что бабушка со мной. Она любила готовить.
Амандинья смотрит на рис и бобы.
– Моя мама тоже любит готовить! – Ее голос повышается от волнения. – Ей нравится готовить рис с бобами для меня и моего двоюродного брата. Но я не люблю рис и бобы.
– Хочешь, открою тебе секрет? – шепчу я ей. – Мне тоже не нравились бобы. Мне они казались похожими на жуков.
– Что?! – Педро восклицает так, как будто я только что произнесла нечто кощунственное.
Искреннее удивление в его голосе заставляет девчушку хихикнуть.
– Что? – вторит ему Амандинья, и мы все удивленно смеемся.
– Но однажды я решила попробовать бобы, и они мне понравилась, – говорю я.
Кажется, она не слишком убеждена.
– Ты когда-нибудь ела на пляже вареный арахис? – интересуется Синтия.
– Я люблю вареный арахис! – говорит она.
– Бобы на вкус немного похожи! – говорит Синтия, и Амандинья с новым интересом смотрит на еду. – А еще – рис и бобы сделают тебя сильной. Наверное, поэтому твоей маме они нравятся. Тебе необязательно это есть, если ты не хочешь. Мы еще привезли вкусные спагетти.
– Но я думаю, тебе понравятся эти бобы, – добавляет Педро.
– Знаешь, это мы их приготовили, – говорю я, подмигивая Амандинье. – И я добавила к ним магию моей бабушки.
Она благоговейно округляет глаза.
– Магию?
– Ты знаешь, что у некоторых людей волшебные руки? Это значит, что они готовят самую вкусную еду.
– У тебя волшебные руки? – Она смотрит на мои руки так, словно ждет, что они заискрятся.
Я снова вспоминаю о том случае с супом из цветов. Бросаю взгляд на ободряющую улыбку Педро. Неужели он не помнит? Неужели не помнит, какой поток издевательств вывалил на меня в тот день?
– У меня? Нет, – у меня немного пересыхает в горле. – Но у моих мамы и бабушки – да. И я позаимствовала у них немного магии, чтобы превратить этих жуков, – я киваю на коробку, – во вкусные бобы.
Она придвигает коробку поближе и с удовольствием начинает есть. Педро одаривает меня широкой улыбкой облегчения. Но я не возвращаю улыбку.
– Пойду проверю, как там Пэ-Эс, – шепчет мне Синтия и, поцеловав Амандинью в щеку, уходит на поиски.
Мы присоединяемся к донье Сельме.
– Боже мой, это чудо, – говорит она.
Донья Сельма поворачивается, чтобы помочь другому ребенку открыть коробку с едой. Педро выглядит довольным. Конечно, сейчас он неплохо ладит с детьми, но я не могу избавиться от скверных воспоминаний о том времени, когда мы с ним были в этом возрасте.
– Помнишь, когда мы были детьми, ты издевался надо мной из-за цветочного супа? – спрашиваю я его.
– Цветочного – что?
– Я приготовила суп из цветов, а ты предложил мне его выпить. И все в школе начали сомневаться в моем умении готовить, а заодно – и в продукции «Соли», – сердито шепчу я ему.
Он хмурится, и, судя по выражению лица, припоминает с трудом.
– Это было так давно.
– Не имеет значения, как давно это было. Это задело мои чувства, – огрызаюсь я и отворачиваюсь.
– Ларисса…
Я не собираюсь выслушивать, что он хочет сказать. Собираю пустые коробки из-под горячего со всей комнаты, а сердце колотится где-то в самом горле.
Пэ-Эс с Синтией возвращаются в столовую. Уголки его глаз немного покраснели, но он снова улыбается.
– Все в порядке? – спрашиваю я его.
– Все хорошо. Просто… Этот ребенок заставил меня вспомнить себя в ее возрасте. Раньше я так сильно скучал по своей бабушке. Я до сих пор по ней скучаю.
Я точно знаю, что он чувствует.
Пэ-Эс выглядит так, будто вот-вот заплачет, но затем пожимает плечами, словно пытается сбросить с плеч грустные воспоминания, как одеяло. Нацепляет свою самую лучезарную улыбку и возвращается к работе, Синтия рядом с ним. Секунду спустя он уже смешит ребенка своими шутками.
Остаток дня мы продолжаем раздавать горячее, помогаем другим волонтерам и болтаем с детьми, переходя от стола к столу.
Я не могу не наблюдать, как общается с ними Педро. Он советует Амандинье завести себе друзей и ведет себя так, будто сам в их возрасте не был задирой. Как будто он и сейчас не задира. В конце дня, когда я наконец подхожу, чтобы забрать у Амандиньи пустую коробку из-под еды, она машет мне рукой.
– Лари, – говорит она с набитым ртом, – Педро твой парень?
Я едва не
Позади меня Педро роняет охапку пустых коробок, окрашиваясь в самый яркий оттенок красного, который я когда-либо видела. Мы смотрим друг на друга, и одна мысль о том, что мы вместе, слишком…
