Сеть пещер внутри горной гряды была огромной, коридоры расходилась во все стороны, а также вверх и вниз. Тронный зал Аполлионы находился под самым высоким пиком Калифаса, торчавшим из воды подобно замку великана. По его покрытой буйной зеленью поверхности струились водопады, стекавшие в скальные бассейны и лагуны с кристально чистой водой, в которой водилась пища для русалок на любой вкус. Часть горных склонов плавно переходила в пляжи, другие, скальные, обрывались в океан. С самого высокого утеса виднелись соседние острова, а дальше, насколько хватало взгляда, простирались бирюзовые воды.
Я выяснила, что очень многие расщелины на склонах Калифаса когда-то были расширены и покрыты светоотражающими пластинами, которые позволяли солнечному свету проникать вглубь на десятки метров даже под воду. Правда, пластины эти почти все отвалились, и лабиринт пещер погрузился во тьму. В самых глубоких горизонтах мне встречались заросшие мхом, покрытые водорослевой слизью осколки зеркал и кусочки цветных плиток. Поломанные и заржавевшие инструменты для цементирования и укладки таких плиток и пластин валялись поблизости, словно тот, кто занимался этой работой, внезапно устал или потерял интерес к проекту и забросил его.
Мне говорили, что Океанос очень-очень древний. И просуществовал в нынешнем виде не менее пяти тысяч лет. Временами он пустовал: никто не населял залы и пещеры. Но были и периоды расцвета и строительства: его вели, как мы полагали, дальновидные и мудрые сирены. Под горами возле Калифаса имелись рудники, где все еще встречалась желтая пыль и прожилки желтого блестящего металла. Их давно забросили, и, похоже, никто не считал нужным возрождать их. Нами управляла Аполлиона, а до нее Одэниалис. И ни та, ни другая не интересовались разработкой рудников. Да и зачем это сиренам? Океанос был для нас воплощенной подводной утопией. Океан исправно снабжал нас пищей, а когда сирене предстояло отправиться на сушу в поисках партнера для спаривания, ей выделяли часть хранившихся на нижних горизонтах Калифаса сокровищ. Никто не охранял их, ведь в этом не было нужды. Сиренам не свойственна жадность, пожиравшая людей. Мы не стремились иметь больше необходимого. А драгоценности и золото, лежавшие на дне океанов, принадлежали всем нам, и мы брали то, что нам нужно, когда это требовалось.
Правда, мне доводилось слышать истории о сиренах, которые с помощью голоса выманивали деньги у невезучих людей, попавшихся им на пути, но такое поведение не одобряли ни Одэниалис, ни Государыни, правившие до нее. Аполлиона на эту тему не распространялась, однако сирены, интуитивно чувствуя ее настроение, продолжали добывать сокровища со дна океана, а не отбирать их у людей.
Границы Океаноса посменно охраняли
Какое-то время я сильно восхищалась
– Это закон океана. Люди называют его пищевой цепочкой, – стала объяснять она, приблизившись ко мне. – В воде толчется великое множество мелких рыбешек, но ты, верно, замечала, что чем крупнее вид, тем меньше его численность? Вот почему никто ни разу не видел кракена: он самый громадный. Их совсем немного в морях и океанах, а может, вообще только один, – предположила она.
В тот момент ее мысль показалась мне очень мудрой. Когда Аполлиона забрала меня с собой в Океанос, мое земное обучение закончилось и началось подводное. У нас не было классов и преподавателей. Вместо этого меня учил океан и старшие сестры-сирены. Взрослые, повидавшие жизнь русалки делились с нами, юными созданиями, знаниями, почерпнутыми на суше. Обучение основывалось на устном изложении разнообразных историй. Мы не были организованными, трудолюбивыми и даже сколько-нибудь социализированными, но все-таки получали общее образование благодаря беседам с более умными, увлеченными поиском знаний сиренами, иногда осыпая их водопадами вопросов. Я была из любопытных.
