Я бросила на него испепеляющий взгляд, который он отлично понял и высказал вслух именно то, о чем я подумала.
– В руинах Атлантиды. – В его тоне отчетливо слышалась уверенность в невыполнимости этой задумки.
– Ну да, в городе, который отчаялись отыскать все археологи мира и считают его выдумкой, – добавил Антони.
– Практически так и есть, – произнесла Луси и положила листок на низкий столик перед собой. – Мне жаль, что ничего больше здесь не говорится.
В комнате воцарилась тишина, которую нарушало лишь потрескивание угасающего огня в камине да слабое жужжание электрических лампочек. Нас с Антони и Эмуном словно заволокло пеленой безнадежности.
Я со вздохом откинулась на спинку дивана и потерла глаза, внезапно почувствовав неимоверную усталость.
– Не сдавайся так просто, – сбоку от меня раздался голос Луси, и я ощутила легкое ободряющее похлопывание по колену. – Ты молода, у тебя впереди еще вся долгая жизнь сирены на то, чтобы отыскать Атлантиду и попробовать все исправить.
– И как ты оцениваешь наши шансы? – Я открыла глаза и посмотрела на сидящую рядом странную сирену. Слова ее сами по себе были ободряющими, но в голосе, пусть даже едва слышимом, явственно проскальзывало сомнение.
Она пожала плечами.
Эмун снова прошествовал к дивану и скорее рухнул на него, чем сел. Я поняла, что на сегодня его хождение закончилось.
Послышавшиеся на лестнице шаги двух человек не подвигли кого-то из нас нарушить тягостное молчание. Никто даже головы не повернул к вошедшим Майре и Йозефу.
– Ой. – Мама возникла справа, встав между камином и тем местом, где только что пал духом Эмун. Секундой позже прямо за ней появился Йозеф. – Кто умер?
Никто не ответил. В камине громко треснуло полено.
– Ребята, у вас все хорошо? – спросил Йозеф, подступая ближе к маме. Его брови сошлись на переносице.
– Ну, никто не умер, – в конце концов отозвалась я. Кто-то ведь должен был, порадовавшись концу их личных страданий, погрузить их в страдания тупиковые.
Я пересказала все, что удалось выяснить Луси. Несколько раз она вставляла свое слово для уточнения. По ходу рассказа глаза Йозефа становились все шире, и в конце концов он сел в кресло в нескольких футах от дивана. Опустился в него медленно, словно бы мечтательно, и слушал так, будто его жизнь зависела от того, насколько хорошо он сумеет пересказать услышанное.
Йозеф ожил, когда Луси объяснила, где нашли первый камень большего размера. Он взглянул на мою мать, а затем на меня. Я видела, как сверкают белки его глаз.
Зачарованная игрой эмоций и искажающими черты Йозефа сменяющимися гримасами, я прервала свое повествование, предоставив Луси закончить его за меня.
К моменту, когда она рассказала все, единственный человек в комнате, чье лицо выражало хоть каплю радости, был Йозеф.
– Если ты сию же секунду не поделишься с нами тем, что знаешь, – пригрозила я ему, поглядывая на его прыгающие от нервного возбуждения колени, – я подложу тебе под подушку лягушку.
Йозеф встал, чуть не лопаясь от восторга.
– Вы не поверите, что я сейчас вам расскажу, – начал он.
– Ну-ка, – отозвалась я.
– Я знаю, где находится Атлантида, – произнес Йозеф, расплываясь улыбкой Чеширского кота.
Мы отреагировали почти комично, перво-наперво разинув рты. Потом заговорили все разом, вопросы посыпались лавиной. Йозеф поднял руки вверх, призывая всех успокоиться.
– Все вы знаете о моем наследии. Я ушел из компании «Новак Сэлвидж», потому что получил письмо, извещавшее о болезни моего отца. – Йозеф вкратце описал все, чем ему пришлось заниматься последние пару месяцев, и закончил словами: – У нас есть доступ ко всем исследованиям Клавдия.
На следующее утро все встали пораньше, чтобы проводить Луси. Она пожелала нам удачи, хотя было вполне очевидно, что в действительности она не верит в наши шансы на успех. Я подумала, что пусть лучше так, чем она бы стала возлагать на нас большие надежды. Мне бы не хотелось, чтобы о нашем предприятии прослышали все сирены мира. Если у нас ничего не выйдет, об этом не будет знать никто, кроме нас самих.
Остаток утра прошел на телефоне: звонок Антони в офис, чтобы отпроситься с работы, Ивану, чтобы готовил самолет, Адаму, чтобы у нас был водитель, и Фине, чтобы известить ее о нашем отъезде. Через несколько часов чемоданы были собраны и составлены на крыльце.
Готовиться к этому приключению было как-то необычно и одновременно захватывающе. Мы взяли совсем немного одежды. Йозеф заверил нас, что у него имеется все необходимое для вылазок в пустыню. С мыслей о пустыне я переключилась на мысли о Петре и месте, где она претерпела свое превращение в обладательницу стихийной силы. Интересно, что она затевает сейчас.
Я отправила сообщения Джорджи и Сэксони, чтобы ввести их в курс дела. С Джорджи, отправившейся, как она и собиралась, в Ирландию, мы беседовали каждую неделю, а Сэксони, казалось, настолько погрузилась в науки Арктуруса, что едва успевала черкнуть ответ. Она обещала найти время для полноценного общения во время весенних каникул.
