Эмун покосился на разворачиваемый Луси листок. Я тоже встала с места и подсела к Луси с другого бока. Она подвинулась ближе к Эмуну, а тот, как я заметила, только сделал вид, что посторонился. Теперь они соприкасались бедрами и плечами.
Посмотрев на листок, я поняла, что не могу разобрать ничего из написанного.
– Что это за язык?
– Это стенография. – Эмун избавил Луси от необходимости объяснять. – Язык английский, просто это более быстрый способ записи. Обычно его использовали секретари, чтобы фиксировать события на собраниях.
– Ты можешь прочитать? – обратилась Луси к Эмуну.
Он покачал головой.
– Никогда этому не учился, просто знаю, как это выглядит. Я и не думал, что кто-то пользуется этим способом до сих пор. Это что-то из пятидесятых.
Луси издала горловой звук, который, как мне показалось, должен был означать смех. Точно сказать было сложно.
– Если ты имеешь в виду пятидесятые
– Э-э… – Антони, похоже, собирался что-то ответить, но в итоге просто посмотрел на меня. Все это было довольно важно, но мне не хотелось отвлекать маму от общения с Йозефом.
– Давайте начнем без нее. Ты можешь ввести нас в курс дела, а ее мы позовем, как только она спустится… или утром.
Весь вид Луси выражал удивление.
– Вы уверены?
– Им с Йозефом нужно побыть наедине, – коротко ответила я.
– Хорошо. Ладно, это не займет много времени. Фотографий слишком мало, и все они, похоже, рассказывают только часть истории. – Луси разгладила листок и периодически подглядывала туда по ходу своего повествования.
– Фотоплан начинается с середины легенды и рассказывает о морийце, обнаружившем огромный шестигранный каменный столб. Камень был голубым и ценным, что и так ясно по изображению, но письмена говорят о том, что он был не просто ценным, но еще и обладал мистической силой.
Луси коснулась своей серьги.
– Нам точно известно, что это правда. Там сказано, как о камне узнал этот мориец? – поинтересовалась я.
– В некотором роде, – продолжила свое повествование Луси. – Здесь говорится, что он забрал этот столб домой – возможно, в Океанос – и спрятал в пещере. Там камень пролежал долгое время. Сколько именно, не уточняется, но, возможно, речь идет о десятилетиях, а возможно, о веках. В какой-то момент мориец решил сделать подарок полюбившейся ему сирене. Он расколол столб и отнес небольшой кусочек к ювелиру, а тот огранил его и вставил в кольцо.
– Дайте-ка угадаю. – Эмун поднялся со своего места, прошагал к камину, а потом полпути назад. Я уже давно поняла, что это хождение было излюбленным занятием Эмуна думающего. – После того, как моряк сделал подарок любимой сирене, они поняли, что кольцо освободило ее от соляного заклятья и необходимости чередовать океанские глубины и сушу. И с той поры жили они долго и счастливо…
– В целом, да.
– А как ты думаешь, моряк знал о том, что камень поможет сирене, или это стало случайным открытием? – спросил Антони, закрывая книгу и откладывая ее на столик у дивана.
– Понятия не имею, – ответила Луси, – но не думаю, что для ваших целей это имеет какое-то значение, верно?
Я отрицательно качнула головой.
– Нет, меня больше интересует то, где он нашел исполинский столб из аквамарина и как так случилось, что в итоге этот камень оказался раздробленным на миллион маленьких кусочков под магическим куполом в Океаносе.
Луси склонила голову набок и устремила взгляд на меня.
– На один из этих вопросов я могу дать ответ, только вряд ли он тебя обрадует.
– Уж положи конец нашим мучениям, пожалуйста. – Эмун перестал расхаживать туда-сюда и скрестил руки на груди.
– Он нашел столб в Атлантиде. Об этом говорят письмена. Где-то возле белого каменного храма. А на самом драгоценном столбе имелась отливавшая особой голубизной резьба. Такой вот символ. – Луси взяла пожеванный огрызок карандаша и нарисовала на том же листе бумаги три концентрических круга.
Антони закинул голову назад и громко простонал.
– Что? – Луси в испуге посмотрела на него.
– Вот я дурень! Конечно же это Атлантида!
– Ну да, задним числом легко, – усмехнулась Луси, – но и то, наверное, только для наметанного глаза.
– Похоже на мишень, – сказала я.
– Или на ударную волну, – подкинул свое соображение Эмун.
– Или как раз то, как описывал Атлантиду Платон, – добавил Антони, в очередной раз простонав.
– Не мучай себя, Антони, – сдавленным голосом произнесла Луси.
Мне показалось, что терпение не значилось среди ее сильных качеств, к тому же у нее еще было что сказать.
И Луси продолжила:
– Что важно, так это то, что столбчатая глыба была отколота от какого-то еще большего массива.
– Так вот что это за голубая клякса на обломанном конце первой плитки! – Антони закивал, щеки его порозовели. – Я думал, это масса воды.
– Не-а, у нее угловатые кромки, прямо как зубчатые границы изображенной на мозаике колонны.
Я почувствовала, что взгляд Эмуна перепрыгнул с Луси на меня.
– Вот, значит, где нам надо искать.
