Соль и тайны морской бездны полностью

– Ничего? – Я рассмеялась над нелепостью этого заявления, этой ситуации: подумать только, мы с ног сбились, отыскивая его, а он прямо тут, тепленький! – Господи, приезжайте как можно скорее! Не теряйте ни минуты.

Йозеф усмехнулся, и на сей раз я услышала облегчение.

Мое внимание привлекло какое-то шевеление у главных ворот. Пришедший пешком Йозеф появился на дорожке. Возле уха он держал телефон. Он увидел, что мы с Эмуном стоим на ступеньках возле входа в дом, а я даже на расстоянии заметила его удивление.

– О! – Лицо Йозефа расплылось в улыбке. Он поднял руку и помахал нам. – Привет!

Я завершила разговор и сошла со ступеней. Эмун шел за мной следом.

– Это Йозеф, – сказала я брату через плечо, расплываясь в широкой улыбке.

– Я уж вижу.

Йозеф пересек лужайку, и мы встретились посередине покрытого травой островка в центре окружающей дом дорожки.

Наш гость выглядел в точности так, как я его помнила: сурово красив, с ухоженной бородой и вьющимися каштановыми волосами. Глаза его сияли.

Он протянул мне руку для рукопожатия, но я подалась вперед и заключила его в объятия. Я почувствовала, как он удивленно хохотнул, а затем его руки обхватили и сжали меня.

– Вы так похожи на мать, – сказал он. – Я уверен, вы слышите это постоянно.

Йозеф выпустил меня из объятий, и я представила их с Эмуном друг другу.

– Это мой брат, – сказала я, наслаждаясь тем, что могу называть Эмуна своим ближайшим родственником, хотя он больше чем на век меня старше.

У Йозефа был такой изумленный вид, что на миг он стал похож на статуэтку из комнаты смеха – глаза и рот широко распахнуты.

– Брат?

– Это долгая история, – сказал Эмун, пожимая Йозефу руку. – Надеюсь, вы понимаете, как мы рады вас видеть.

Сердце выпрыгивало у меня из груди.

– Мне не терпится сообщить маме, – сказала я. – Пойду схожу за ней.

Рука Йозефа схватила меня за запястье. Он потянул меня, развернув к себе. Выражение его лица было потрясенным и бледным.

– Так она здесь?!

– Ну да, конечно. Где же ей еще быть? – Я недоуменно уставилась на Йозефа. Он явно не ожидал застать маму дома. – Она здесь живет.

– Я думал… Думал, что она… – По-видимому, Йозеф не мог заставить себя закончить мысль.

Мы с Эмуном обменялись растерянными взглядами и воззрились на Йозефа, ожидая, что он все же договорит начатое. И тут все внезапно встало на свои места, словно кусочки пазла. Ему было известно о dyάs. Йозеф считал, что на суше мамы нет и быть не может.

– Вы думали, что она ушла на морской цикл. – Мои глаза чуть сузились. – Но в таком случае как вы вообще узнали, что она ушла?

Рот Йозефа сначала закрылся, а потом открылся. Лоб заблестел от пота.

– Надеюсь, вы сможете простить меня, все это было сделано с намерением помочь Майре. Я был там… – Его голос стих.

– Вы видели нас в ту ночь? – Я почувствовала, как глаза у меня недоверчиво округлились. Сначала я пришла в ужас оттого, что столь интимный момент лицезрел чужой человек. Оказывается, самая травмирующая ночь в моей жизни прошла при зрителях? Щеки запылали при мысли о том, как я давала волю чувствам в ту ночь на пляже, когда моя мама меня покинула. Я голосила как младенец, как человек, чье сердце разбито навеки.

– Мне так жаль. – Йозеф выглядел подавленным. – Это был личный момент, и я сожалею о своем вмешательстве, но я так старался понять Майру, узнать, не та ли она, кем я ее считал, и, если так, попробовать пробудить ее воспоминания. Я пошел за вами к пляжу в ту ночь. Простите.

Я закрыла глаза и постаралась выровнять дыхание. Мне пришлось напомнить себе, что передо мной не Йозеф-коллега из компании по подъему затонувших судов, а Йозеф, который был маминой настоящей любовью и родственной душой. У меня внутри бушевала мешанина из самых разнообразных чувств: замешательства, гнева, радости и невозможности поверить в то, что Йозеф был здесь, восторга от их предстоящего воссоединения с мамой и возмущения. Я открыла глаза и увидела, что Йозеф изучает мое лицо и его темные глаза переполняет тревога. Также я поняла, что мы с ним стоим на траве вдвоем.

– Куда подевался Эмун? – спросила я.

– Йозеф?

Мы одновременно круто повернулись на мамин голос. Она стояла на самой верхней ступеньке лестницы, и на ее лице отражались радость и потрясение. При виде мамы сердце подпрыгнуло у меня в груди. Я еще никогда не видела у Майры такого выражения лица. Передо мной будто был кто-то другой. Будто именно сейчас она была настоящей…

– Бел?

Йозеф тоже сразу же это понял.

Мама бросилась вниз по лестнице и промчалась по лужайке к тому месту, где, широко раскинув руки, стоял Йозеф. Она с размаху влетела в него, и они оба опустились на колени у края дорожки.

Я смотрела на них с сильно бьющимся сердцем, а глаза затуманились от подступивших слез. На их лицах сменялись эмоции. Оба плакали и смеялись, что-то друг другу говорили, обнимались, касались лиц друг друга и целовались.

– Это ты, – выдохнул Йозеф, уткнувшись в мамины волосы. – Это правда ты, Бел. Как такое может быть?