Я поцеловала его и выбралась из сырого подвала. Как только в легкие попал свежий морской воздух, мое самочувствие стало совсем другим. Миновав густо заросший двор, я направилась к большим черным валунам и вскоре оказалась на галечном берегу. Небо было черным и матовым, как бархат. Облака закрыли собой большую часть звезд, а луна походила на грязный круг, будто гигантский палец мазнул чернилами по круглому пятну краски цвета слоновой кости.
Скинув кроссовки, я вошла в соленую воду. С каждым глубоким вдохом мое сознание очищалось – так свежий ветер разносит дымовую завесу. Пульсирующая боль в висках унялась. Я закрыла глаза и настроилась на связь с Нике.
«Анникефорос».
Почти сразу перед моим мысленным взором взорвался бирюзовый сноп из мелкой водяной пыли. Я не смогла сдержать радостного смеха при виде этой неожиданной демонстрации красоты.
«Я здесь».
Мое сердце быстро забилось. Еще никогда мне не доводилось «слышать» призываемую сирену. Но ее ответ было ни с чем не спутать. Я могла лишь предположить, что у нас установилась настолько сильная связь из-за того, что она не просто сирена, а колдунья. За словами последовали новые фонтаны, и возникло чье-то теплое пульсирующее присутствие, не похожее ни на что. Я попыталась бы сравнить его с первым лучом солнца, разогревающим верхние слои прохладного океана. Она была невесомой и сонной, мечтательной и терпеливой. Самое удивительное, что ее присутствие напоминало объятия той, что очень долго меня ждала. Я почувствовала ее, и мое сердце затрепетало. Это была энергия не физического здоровья, а магии.
«Ты проснулась?»
Я ждала ответа, но его не последовало. По крайней мере, выраженного словами. Вместо них я ощутила, как ее присутствие растет и захлестывает меня.
– Она проснулась!
Мои глаза распахнулись, и я обернулась, зарываясь ногами в песок. Вдалеке виднелся силуэт Антони. Он махал поднятой рукой. Даже в тусклом лунном свете было видно, что его лицо сияет.
Я рванула с пляжа, оставив на берегу кроссовки и перепрыгивая босыми ногами через валуны, с размаху влетела в объятия Антони, а он оторвал меня от земли и закружил.
– У тебя получилось! Она проснулась! Почти сразу после твоего ухода.
Он отпустил меня и повел вниз по лестнице в комнатку, где, заглушая друг друга, гомонили радостные голоса.
Остановившись на входе с вытаращенными глазами, я увидела, что резервуар пуст, вода слилась через какую-то трубу, а лицевая панель открыта, как дверь. Эмун стоял спиной к нам, и с его правой руки свисала пара худеньких ножек. С его левой руки до пола ниспадали длинные мокрые волосы. Мама, наклонившись, подбирала и сворачивала их, чтобы Эмун в них не запутался. По ее лицу струились слезы, но она улыбалась. Эмун повернулся вполоборота, дождался, пока Йозеф набросит на миниатюрную фигурку Нике покрывало, а затем полностью повернулся в нашу сторону.
Нике лежала на руках Эмуна, такая маленькая и хрупкая, словно больной ребенок, но глаза ее были открыты и полны неистовой силы. Она взглянула на меня, и меня словно пригвоздило к полу.
«Я знала, что ты придешь», – мысленно сообщила она мне.
Мои мысли скакали, словно камень-блинчик по поверхности пруда. Спавшая за стеклом Нике – одно дело. Я не чувствовала, чтобы от нее что-то исходило. Но от Нике проснувшейся и глядящей на меня, пусть даже ослабленной, тянуло жаром, как от огня в топке. Я чувствовала, что она лучится энергией, прекрасной, как летний рассвет.
Эмун понес ее к выходу, и Антони пришлось оттащить меня в сторону, поскольку я, похоже, лишилась способности двигаться самостоятельно. Только когда они прошли и наш зрительный контакт прервался, я заковыляла следом в состоянии полнейшего изумления и недоумения.
Я тихонько постучалась в дверь спальни, куда мама упрятала Нике и где ухаживала за ней на протяжении нескольких дней, и поняла, что открыто.
– Входи, – сказала мама.
Я просунула голову в щель и увидела, что она сидит на стуле возле кровати, на которой, откинувшись на мягкие подушки, возлежит Нике. Комната была просторной, с камином. Бесчисленными большими портретами на полосатых обоях она напомнила мне картинную галерею. Толстые синие портьеры были отдернуты, окна открыты и впускали в комнату свежий морской воздух, благотворно влияющий на Нике.
Колдунья посмотрела на меня и заулыбалась.
– Тарга. Иди сюда, дай я на тебя посмотрю.
Она похлопала своими длинными пальцами по покрывалу. Я заметила, что ногти у нее подрезаны до нормальной длины, и это побудило меня глянуть еще и на волосы Тарги – они тоже стали несколько короче.
– Мама хотела дать тебе возможность отдохнуть и поднабрать веса прежде, чем я начну изводить тебя вопросами, – пошутила я. – Ты в самом деле выглядишь гораздо лучше.
Тело Нике впитало все калории, какие только она смогла впихнуть в него так, чтобы организм не взбунтовался. На руках и груди уже образовались мышцы. Она по-прежнему выглядела болезненно худой, но кожа явно стала мягче, щеки стали не такими впалыми.
– Ты не способна никого изводить, – ответила Нике.
