– Ты должна, – повторила она, будто не услышав меня – конечно, атланты невосприимчивы к голосу сирен. Ее рука сжалась, нижняя губа задрожала. – Ты должна, для этого ты пришла.
Я ухватилась за ее пальцы и высвободила свое запястье, с облегчением отметив, что сил на это у меня оказалось достаточно. Ее способности или намерения мне были неведомы. Сердце испуганным кроликом металось в груди. Мы с этой атланткой заперты внутри огромного аквамарина без возможности выйти.
Женщина посмотрела на мое запястье, которое я только что избавила от ее хватки, и ее темные глаза расширились. Возможно, она считала себя сильнее. Я вздохнула, чтобы успокоиться, и беззвучно велела себе хотя бы сделать вид, будто именно я контролирую ситуацию. Нас повсюду окружали острые как бритвы осколки аквамарина. Мы обе при желании могли воспользоваться смертоносным оружием.
– Кто ты? – спросила я, отступив назад.
Рука женщины медленно опустилась.
– Разве ты не знаешь?
Я мотнула головой.
– А ты знаешь, кто я?
– Ты та, что пришла меня освободить. Спустя все это время. – Она снова потянулась ко мне, и я отступила еще на шаг назад.
– Меня зовут Шалорис, – ответила женщина. – А как зовут тебя?
– Я Тарга.
– Ты морийка. – Ее темные глаза, казалось, только сейчас разглядели меня с того момента, как открылись. – У тебя внешность морийки.
– А ты атлантка?
Взгляд ее снова затуманился и обратился внутрь. Шалорис несколько раз неглубоко вздохнула, и в ее глазах появились слезы. Взгляд, бдительный и сосредоточенный, снова метнулся к моему лицу.
– Сколько я уже нахожусь здесь?
– Не знаю. – Мой голос тоже смягчился. Теперь, когда моя собеседница уже не выглядела как персонаж из фильма ужасов, мне стало ее жаль. – Очень долгое время.
– Тысячи, – дрожащим шепотом произнесла она. – Тысячи лет?
– Думаю, так.
Я ожидала, что она сорвется, что хлынут слезы и ее черты снова исказятся от ужаса. Но вместо этого ее лицо озарила безумная радость, и заплакала она, как оказалось, от счастья. Шалорис снова потянулась ко мне, и на этот раз я не отшатнулась.
Ее руки отыскали мои локти, а темные глаза улыбнулись, глядя в мои глаза.
– Она сказала, что пройдут тысячи лет. Время пришло. Я была права!
Ладони Шалорис взмыли по моим рукам вверх к плечам, потом пошли к щекам и коснулись лица с нежностью, которая одновременно испугала и обезоружила меня.
– Ты должна меня освободить, – сказала она. – Я отозвала заклятье уже много лет назад.
При упоминании заклятья по коже у меня побежали мурашки. В самом потаенном уголке моей души разверзлась зияющая ужасом дыра.
– Но действие его продолжается, если только сирена не носит на себе кусочек аквамарина, какие окружают тебя здесь со всех сторон. Так это была ты? Это ты наложила заклятье?
– Я. Я пыталась отозвать его. Но, похоже, оно будет действовать, пока я жива. Прекрати мои страдания, прекрати страдания своего народа. – Она заговорила тихо, с придыханием, и по ее щеке скатилась еще одна слеза. Ресницы намокли и слиплись, глаза заблестели и остекленели. – Ты должна меня убить.
Внутри у меня все сжалось. Как я могла убить существо, вызывающее жалость? Как я вообще могла убить?
– Не знаю, смогу ли я, – прошептала я. Она все еще держала ладонями мое лицо, и ее прикосновение было нежным, как у матери.
– Ты милая и добрая, – сказала она, ее руки опустились и нашли мои. – Эта задача поставлена только перед тобой, ее не решить никому другому.
– Почему? – Я почти стонала. – Почему мне?
– Ох, – тихо вырвалось у нее. Звук спокойного осознания, момент откровения. Она зажмурила глаза, выпустила мои руки и утерла лицо. – Без понимания мы не можем найти в себе смелости совершить то, что должны. Ты не понимаешь. – Глаза Шалорис снова открылись, и она посмотрела мне прямо в лицо. – Ты не знаешь моей истории.
Я покачала головой.
Она сложила руки вместе и принялась тереть их друг о друга. От звука, который издавала сухая кожа ее ладоней, мне стало жутко. Похоже, Шалорис к чему-то готовилась, разогревалась.
– У меня достаточно сил на один последний подарок, – сказала она, подняла ладони вверх и подула на них. – Когда ты все поймешь, у тебя будет достаточно решимости, чтобы сделать необходимое.
Не говоря больше ни слова, она снова протянула руки к моему лицу. От прикосновения ее ладоней к моим щекам все вокруг стало расплываться, я видела только ее большие черные и блестящие глаза. Глаза, которые казались глубже, чем вечность.
Шалорис сидела на широком плоском камне над бирюзовой водой. Нежные волны, вихрящиеся пеной, целовали кромку рыжего пляжа. Жаркое беспощадное солнце посылало вниз свои неразбавленные облаками тепло и свет. Она доставала зерна из сорванного на ближайшем поле колоска, совала их себе в рот и пережевывала в кашицу. Смуглая кожа рук загорела за время многочасового сидения на солнце.
