Соль и тайны морской бездны полностью

Рядом на спине, задрав юбки до бедер, лежала рыжеволосая девушка. Нежась на солнце, она закрыла глаза и обнажила руки и плечи. Рукава туники были засунуты под мышки. Она предприняла попытку скрутить жгутом копну непослушных рыжих кудрей, но очень скоро на влажном воздухе тугие завитки выбились и обрамляли ее голову и уши ореолом. Солнце превратило ее волосы в яркий медно-красный пожар. Девушка была обладательницей белой морийской кожи.

– Ты что, не будешь плавать, Мел? – спросила Шалорис.

Мел приоткрыла один глаз и увидела устремленные на нее зеленые глаза подруги.

– Почему ты отказываешься называть меня настоящим именем?

– Я знала тебя как Мел с самого дня нашего рождения. У меня не получается думать о тебе как-то иначе.

– А надо, – ответила Мел, усаживаясь. Она встала на ноги и принялась развязывать пояс сине-зеленого цвета – цвета отцовского дома. – Мама говорит, это проявление уважения к сирене – называть ее полным именем.

– Нет, она упоминала, что полным именем надо называть вашу Государыню. – Шалорис вскинула голову, качнулись ее темные пряди. – Ты ведь не Сисиникса, а просто Мел.

– Юмелия, – ответила вторая девушка, роняя пояс и ослабляя завязки на груди. – Я дочь царя, и ко мне нужно обращаться с бо́льшим уважением, чем к другим сиренам.

– И как же в таком случае должны обращаться ко мне? Я тоже дочь царя. Значит, мне нужно выдумать имя подлиннее, чтобы показать, что я заслуживаю почтения? – В голосе Шалорис слышалось дразнящее презрение. Эту тему девушки обсуждали не впервые, и подобный тон тоже не был в новинку.

Юмелия игриво толкнула сестру пяткой в плечо, сбрасывая тунику. Она стояла на солнце в беззастенчивой наготе.

– Сиренские имена даются не абы как, – заявила Юмелия, закатывая глаза и упирая руки в стройные бедра. – Их дает нам море.

В ответ на это Шалорис только фыркнула.

– Ну да, получается, церемонию твоего имянаречения проводили сами боги океана. – Она воздела руки и сделала серьезное и надменное выражение лица. – Ты больше не Мел, дочь своей матери Ипатии и отца, царя Бозена, защитника Атлантиды и заступника слабых и беззащитных. Отныне ты будешь зваться Юмелией, тринадцатитысячной по счету молодью морийцев.

Юмелия наблюдала за кривлянием сестры с ухмылкой и даже хихикнула.

– Все это происходит совсем не так, и ты это знаешь.

– Верно. Ты просто это слышишь, – ответила Шалорис, уже не громогласно, но по-прежнему не воспринимая сестру всерьез.

– Ты просто завидуешь. Тебе тоже хочется быть сиреной.

Шалорис пожала плечами.

– Мне нравится, что у тебя хвост и ты можешь избежать этого… – она небрежно махнула рукой, подразумевая все, ими пережитое и грядущее, – в любой момент. Зато мама говорит, что я обладаю магией. – Глаза темненькой девушки сияли. – Более мощной, чем та, о какой любой мориец может только мечтать.

Юмелия расхохоталась.

– Ты атлантка. Какая у тебя может быть магия? У тебя есть это? – Рыжая показала на шею и видневшиеся на ней жабры. Они открылись и затрепетали, словно посылая привет. – В общем, у тебя меньше половины той магии, что обладаю я.

– Она не про такую магию говорила, – ответила Шалорис, хотя было заметно, что она не совсем понимает, что имела в виду ее мать.

Юмелия сделалась серьезной и задумчивой.

– Хотя что-то у нее есть, у твоей матери, – мягко проворковала она. – Мне кажется, она единственная, кого боится моя мать.

– Ипатия боится Вальганы? – усмехнулась Шалорис. – Ты шутишь.

Юмелия посмотрела на море и некоторое время оставалась задумчивой. Налетевший ветер поднял обеим девушкам волосы и вызвал мурашки у Юмелии.

– Вскоре нас попытаются разделить, – тихо сказала Шалорис. Она встала перед единокровной сестрой. – Я слышала обсуждения.

Темные глаза Юмелии округлились от охватившей ее тревоги.

– Наши матери?

– Нет, моя мать и наш отец. Он до сих пор навещает ее время от времени. – Шалорис бросила на сестру косой взгляд. Не без озорства. – А Ипатию он когда-нибудь навещает?

Юмелия покачала головой.

– Иногда она плачет. Я слышу по ночам. Это странно, потому что отец в самом деле любил ее, а она любит его до сих пор. Я точно знаю. – Она посмотрела на горизонт с отрешенным и печальным видом, но всего секунду. Затем ее взгляд метнулся к сестре. – А что ты подслушала?

– Мать жалеет, что нам разрешали играть вместе. Она говорит, нас следовало воспитывать порознь.

Юмелия склонила голову набок.

– Мы обе выросли во дворце, у нас были общие няни и учителя. Как иначе?

– Когда мы были маленькими, – Шалорис заговорила тише, – моя мать просила, чтобы вас с Ипатией отослали куда-нибудь, хотя бы в Океанос. Так что ты могла расти не среди атлантов и людей, а со своим народом.

– Мне нравится жить здесь, – с нажимом сказала Юмелия и взяла сестру за руки. – Я люблю жизнь по-атлантски. И многие морийцы предпочитают обустраиваться здесь, не только мы.