Шалорис наблюдала за тем, как Сисиникса с Аяксом торжественно отошли к бассейну, а потом скользнули в глубину храма. Немного постояли там, дожидаясь, пока взгляды присутствующих переключатся с них на следующего дарителя, после чего незаметно удалились.
Церемония подходила к концу. Удивительные и экзотические предметы громоздились возле стен храма за спиной царя, и слуги начали потихоньку уносить их.
Шалорис боролась с дремотой: веки словно налились свинцом. Она устала. Насытилась пищей и зрелищем. Смотреть больше ни на что не хотелось. Но мать внезапно сжала ей ладонь, явно привлекая к чему-то внимание. Оставался всего один неврученный дар, и перед царем предстали Юмелия с Ипатией. Ну да, конечно, сирена-мать Ипатия выжидала, как и собиралась; подарок Юмелии должен был оказаться последним и лучше запомниться.
– Повелитель Бозен, долгих и благополучных тебе лет, и пусть день твоего имянаречения будет наполнен радостью… – зажурчала Ипатия, пускаясь в затянутое поздравление.
Шалорис украдкой глянула в лицо отца. После вручения даров морийцами царь вернулся на свое место и сидел теперь, откинувшись назад и положив одну руку на подлокотник рядом с кубком вина. Вторая его рука подпирала подбородок, а ее указательный палец был в задумчивости прижат к губам. Его добрые серые глаза были сосредоточены на Ипатии. Шалорис с некоторым разочарованием отметила, что взгляд отца светится любовью, хоть и с оттенком грусти.
Она почувствовала, как мать застыла в напряжении, и подумала о том, как, должно быть, больно ей видеть, что царь смотрит на ее соперницу с таким обожанием.
Шалорис хотелось спросить, почему царь отверг Ипатию, если так любит ее. Из-за того, что она морийка? По городу ходили слухи, что Ипатия приворожила его, используя магию, силой превосходящую ту, что подобные ей обращают против людей. И, возможно, советники, опасаясь за здравомыслие царя, каким-то образом убедили его разорвать эту связь?..
Ни у Ипатии, ни у Юмелии в руках ничего не было, ни корзины, ни коробки.
– Наша дочь, царевна Юмелия, желает преподнести тебе подарок великой ценности, единственный в своем роде. Это потребует некоторого времени. Я прошу тебя дождаться и досмотреть до конца, проявив некоторое терпение, мой повелитель, – произнося эти слова Ипатия театральным жестом указала туда, где у края бассейна напротив царя стояла ее дочь.
Взгляд Бозена переместился с Ипатии туда, где стояла Юмелия с гордо поднятой головой. Шалорис было видно, как поднимается и опускается ее грудь. Кожу на лбу и щеках сестры покрывали крошечные бисеринки пота. Юмелия медленно подняла руки, изящно двигая пальцами и не сводя при этом глаз с отцовского лица.
Казалось, весь храм замер, ожидая… чего же? Сестра собиралась танцевать или петь? Атланты любили театр и охотно подались вперед, глядя на молодую женщину с огненными волосами и мраморной кожей.
У Шалорис по телу побежали мурашки и участился пульс, когда глаза Юмелии из зеленых сделались ярко-голубыми. Через секунду зал ахнул от удивления. Царь Бозен завороженно подался вперед.
– Смотрите на воду! – крикнул кто-то.
Вода в бассейне вращалась. По мере того как водоворот набирал скорость, шум нарастал. Руки Юмелии задвигались, и в центре воронки появилось углубление. Она управляла водой, подчиняла ее своей воле.
Все снова ахнули, когда вверх из центра воронки поползла тонкая, не толще мизинца, струйка воды. Она поднималась и поднималась, нарушая все мыслимые законы природы, до тех пор, пока не поднялась на уровень глаз. На вершине этого водяного столбика появилось голубое свечение, похожее на звездочку. Оно становилось все ярче, но сохраняло свой бирюзовый оттенок. Струйка воды начала утолщаться и расползаться вправо и влево, постепенно образуя сложное симметричное ветвление. Яркая голубая искра стала растягиваться в ширину, а затем ее края изогнулись вверх. В центре появилось отверстие в виде кольца. Хотя не кольца…
– Это корона! Ох, как чудесно!
Кто-то из зрителей оказался догадлив. Юмелия превращала соленую воду в яркую голубую корону, наполненную светом, в аквамарин – царский самоцвет Атлантиды.
– Умная девица, – тихо прошептала Вальгана, и Шалорис почувствовала, что мать сильнее сжала ее ладонь.
Юмелия создавала корону немного картинно, не торопясь. Шалорис стало интересно, сколько же времени сестра тайно отрабатывала этот магический трюк. В глубине ее души пускало свои корни крошечное холодное семя страха.
