– Время праздновать, – произнес он, обращаясь к ней, и взгляд его наполнился тревогой. – Ты не сядешь и не выпьешь заздравную чашу?
– Царь заблуждается, – ответила Юмелия, и голос ее звенел как холодный металл.
По толпе пробежал ропот.
Лицо царя помрачнело, он поднялся.
– Ты будешь любезна. Ты извинишься. Ты сядешь. И ты поднимешь чашу. – Каждое предложение звучало словно приказ. – Ты так скоро нас разочаровываешь?
– Нас? – выплюнула Юмелия.
Ипатия коснулась руки дочери. Она явно не ожидала ничего подобного. Юмелия стряхнула ладонь матери, и глаза ее слабо засветились. От этого Шалорис стало не по себе.
А сестра вышла к священному бассейну, не сводя глаз с царя Бозена и его наследницы.
– Ты пожалеешь об этом дне, если совершишь ошибку, – прошипела она. – Я выполняла все и становилась той, кого ты хотел видеть.
Царь вскинул бровь, и Шалорис показалось, что она догадывается почему. Их с Юмелией величественный отец ничего не хотел от дочерей и не отдавал им никаких приказов. От них требовалось расти здоровыми, учиться наукам и манерам и никому не докучать. Все-таки девочки. К наследникам своего пола он был бы более требователен.
– Но точно не царицей Атлантиды, – пророкотал кто-то у Юмелии за спиной.
Последовало легкое, едва уловимое движение – сестра едва шевельнула пальцами. Но Шалорис это заметила. Раздался громкий треск, несколько человек в зале вскрикнули от неожиданности.
– Как ты смеешь унижать меня! – Голос Юмелии стал громче. – Неужели не знаешь, кто я и
В полу между упрямо упертыми в каменные плиты ногами Юмелии появилась трещина. В один миг она разрослась, достигнув возвышения, а потом сменила направление, метнувшись к бассейну. Без видимых причин вода из него выплеснулась на пол.
Глаза царя Бозена вспыхнули от ярости.
– Ты угрожаешь своему повелителю?! – взревел он.
Та, словно труба, завопила в ответ:
– Ты умрешь! Вы все умрете!
Шалорис захотелось съежиться и спрятаться под скамьей, когда глаза Юмелии вспыхнули ледяным светом и она, поворачиваясь из стороны в сторону, посмотрела на всех, кто присутствовал при этой сцене. Руки ее напряглись, пальцы изогнулись и заострились.
– Выведите ее, – крикнул царь.
Стражники, спокойные и сосредоточенные, взяли Юмелию под руки и повели. Она оскалилась. Те, кто сидел в первых рядах амфитеатра, постарались оказаться подальше от разъяренной морийки – отшатывались, пытались быстро подняться повыше.
Где-то бесконечно далеко загрохотал раскатистый гром, и он все нарастал, подбираясь ближе и ближе к Атлантиде.
Юмелию вывели в галерею. Шалорис, пользуясь всеобщей неразберихой, покинула свое место и тенью скользнула за сестрой. Они оказались в храме. Юмелия не сопротивлялась стражникам, только глянула через круглое отверстие в вершине купола на затянутое темными тучами небо. И Шалорис содрогнулась при виде безумной ярости, в этот миг исказившей до неузнаваемости лицо сестры.
Потом она опрометью бросилась назад в амфитеатр.
Низкий протяжный стон тяжелых камней, сдвинутых с места, эхом разнесся по храму. Казалось, плиты, возносившие Атлантиду над поверхностью океана, меняли свое местоположение.
Вальгана стрелой метнулась к дочери со своего места в первом ряду.
– Шевелись, Шалорис. Здесь небезопасно. – И, схватив дочь за локоть, потащила ее к арочному проему, через который они заходили в храм.
– Что это такое? – задыхаясь, вопрошала Шалорис уже на бегу. – Я не понимаю!
По залу метались напуганные и растерянные атланты. Они спрашивали друг друга, все ли чувствуют, как под ногами ходит ходуном земля. Сверху, с ярусов сыпались грязь и мелкие камни. Из стыков между каменными плитами пола вырывались облака пыли.
Находясь уже возле арки, Шалорис слышала за собой топот бегущих ног. Внезапно широкий проход, ведущий от храма, заполнился перепуганными атлантами, толпа выплеснулась на ступени храмового комплекса. И хотя нигде не было видимой опасности, паника распространялась, как тень от несущихся над полями грозовых туч.
Стон камней становился все громче, потом где-то позади раздалось шипение. Шалорис обернулась через плечо – мать тащила ее вперед к главным воротам и громко кричала, чтобы их открыли. Над куполом храма, прямо из круглого отверстия в центре в небо взметнулся ослепительно-белый столб воды. Он, прекрасный в своей мощи, гигантским гейзером взмыл ввысь, ловя солнечные лучи, которые прорвались сквозь брешь в набегающих тучах.
Шалорис открыла рот и до хруста выгнула шею, наблюдая за траекторией движения воды и за ее замедлением. На какой-то момент вода, казалось, застыла почти неподвижно, а потом начала свое падение.
Громкий, как пушечный выстрел, треск заставил Шалорис прижать трясущуюся руку к губам, после чего в крыше храма появилась трещина. Из нее, как из раны, во все стороны брызнула вода. Одна колонна покосилась. Вся крыша начала съезжать, как плиты при камнепаде. А потом храм скрыли потоки воды, увлекая с собой спасающихся атлантов.
– Просто беги! – услышала Шалорис крик матери.
