Прошло уже две недели, как я потеряла ребенка. Я до сих пор не знаю, как чувствую себя морально, потому что работа и необходимость срочно решать новую задачу с Наратовым и Угоричем забивают все мое свободное время. На жалость к себе его совсем не остается, и это, пожалуй, лучшее лекарство из тех, что мне доступны. Но физически я как будто в порядке — ничего не болит, не считая небольшой слабости, которая иногда накатывает в течение дня.
Пора идти дальше.
Но на этот раз с контрацептивами, позаботиться о которых лучше заранее.
— Запиши меня к моему гинекологу на понедельник. Во второй половине дня.
Валентин снова говорит «хорошо» и я заканчиваю разговор.
Снова поворачиваюсь к зеркалу, расправляя на платье невидимые складки.
Сидит идеально.
Буквально струится по телу.
А если кого-то в наше время равных прав и свобод будут смущать мои соски — то пусть он идет на хуй.
Волосы собираю тяжелым гребнем из натурального дерева и подходящих в тон камней, несколько разнокалиберных браслетов на запястье и винтажные серьги из дутого золота. И конечно, каблуки.
Еще несколько минут трачу на губы — сегодня у меня «Руби Ву», а этот тон надо наносить аккуратнее, чем играть в сапера. Но оно того стоит — лицо, покрытое «макияжем без макияжа» вот с таким ярко-алым пятном, выглядит как сладкий грех.
Господи, кажется, у меня только что случился акт мастурбации на собственное отражение.
Через минуту звонят в дверь.
Открываю.
Улыбаюсь и стреляю в Вадима «глазками».
Этот мужик чертовски хорош и в смокинге, и в растянутой майке в спортзале. Хотя конечно, голый он просто отпад, и именно поэтому три расстегнутых верхних пуговицы его белоснежной рубашки — это просто вызов любому терпению. Так что, пока Авдеев не успел ничего сказать, тянусь и твердой рукой застегиваю одну.
— Ты лифчик не надела? — Где-то у меня над головой его слегка охрипший голос.
— Ага. — Поджимаю губы, чтобы не улыбаться, продолжая крутить его пуговицу, лишь бы только не поднимать взгляд. — Тебе что-то не нравится?
— Даже не знаю, что и сказать.
Я стискиваю зубы и силой вышвыриваю Шутова из головы. Зачем мне это? Он продолжает меня опекать по старой дружбе и «мы» продолжаем существовать — было бы слишком наивно отмахиваться от этого очевидного факта. Но у него же «Юля», и имя — Легион. А мне этот придурок даже в трусы залезть побрезговал.
К черту его.
Делаю шаг назад, становлюсь в круг света от лампы на стене, чтобы Вадим имел самый лучший угол обзора. Какого черта? Я выгляжу охренительно. На миллион процентов лучше, чем подавляющее большинство женщин, которые хотели бы иметь доступ к этому шикарному мужику.
— Валерия… — Вадим вздыхает и обратно расстегивает проклятую пуговицу.
— Я вас внимательно слушаю, Вадим Александрович.
Мне одновременно и хочется, чтобы он вытащил руки из карманов, и страшно, что он все-таки это сделает.
— Шикарно выглядишь, — выдает с улыбкой, которая в острых тенях от лампы кажется какой-то кровожадной.
— А звучит как будто «ну ты и сучка», — не могу не поддеть его попытку быть чертовски правильным мужиком.
— Я не называю женщин суками, Валерия.
— Динамщица? — Я медленно разворачиваюсь к нему спиной, повышая ставки.
Его приближение скорее чувствую, чем слышу, потому что кожа покалывает, когда в мое давно опустевшее от мужиков личное пространство вторгается один из лучших его представителей. Неловко веду плечами, пытаясь избавиться от покалывания вдоль позвоночника, и только через секунду соображаю, что Вадим медленно проводит вдоль него пальцем. Не стесняется, опускается до самого края выреза, который заканчивается почти у копчика. Ему бы хватило только одной ладони, чтобы почти полностью закрыть мою спину. Но Авдеев умеет держать себя в руках, даже если ему, судя по резко втянутому сквозь зубы воздуху, дается это нечеловеческими усилиями.
— Проблема не в платье, Монте-Кристо, а в том, что я знаю, что под ним. И буду думать об этом весь вечер.
Этот голос точно нужно использовать для особого вида порно, потому что даже на моем полностью эпилированном теле, встают дыбом все до единого волоски. В последний раз секс у меня был почти полгода назад и вот с этим мужиком, и мне с головой хватило даже одной демо-версии, чтобы оценить его потенциал и возможности.
Разворачиваюсь к нему лицом. Господи, этот мужик просто реально гора раскаленного, напичканного тестостероном мяса. И я готова даже побиться об заклад, что с момента нашего с ним приключения в душе, этого самого «мяса» стало заметно больше.
— Проблема в том, Авдеев, — медленно, растягивая удовольствие (но в больше степени из-за трусливого желания слишком часто до него дотрагиваться) упрямо застегиваю проклятую пуговицу на его рубашке, — что я тоже знаю, что у тебя под этими шмотками.
Его адски красивая улыбка становится еще и чертовски самодовольной.
Авдеев берет меня на руки, легко и непринужденно, как будто взял вилку со стола, несет до машины и осторожно усаживает на заднее сиденье.
Сам садится рядом.
