Я могу думать о чем угодно — о котах, о кино, решать нерешаемую теорему Ферма, но понятия не имею, как вырезать из своей памяти слова Новака о моем отце.
Даже по дороге домой все время гоняю в голове слова Новака.
Они ложатся на слова Авдеева просто как на благодатную почву.
Как бы я не пыталась забить голову чем-то другим.
Отец действительно не был просто случайным прохожим в их играх за большое бабло?
Я думаю об этом когда дома со злостью бросаю в сумку пару спортивных вещей на первое время, кроссовки, джинсы, лонги, белье.
Пытаюсь представить, как вообще могла работать такая конструкция, если за несколько лет работы в офисе Завольского я ни разу не наткнулась на упоминание моего отца.
Бросаю в маленький нессер какие-то косметические принадлежности с полки в ванной.
Может Новак просто соврал?
Зачем?
Боже, да он же может в самом деле подозревать, что я — дочь Гарина!
Меня вообще НИКТО не узнал, только Марина, но это было то самое полностью дурное исключение, которое случается даже в самых хитро выдуманных планах. В голове Новака таким догадкам просто неоткуда взяться.
Еду к Шутову.
По пути пишу ему сообщение с вопросом, что заказать на ужин.
Димка отвечает ржущими смайликами с припиской:
Отлично, значит, я успею спуститься в фитнес — мотаться в спортзал, который нашел для меня Валентин, сейчас просто нет сил, и я банально не успею.
Нужно выколотить из себя все сомнения.
Новак просто повторил чьи-то слова. Может, даже самого Завольского. Ему как раз было бы очень на руку придумать сказочку про гада Гарина, мешающего вести «абсолютно кристальный бизнес». Для него такой расклад был бы просто индульгенцией, официальным разрешением «осадить зарвавшегося партнера».
Мой отец никогда не стал бы вести с ним дела.
Не_такие_дела.
Это просто чушь.
Я выколачиваю из себя буквально последние силы — сначала полтора часа на силовой, потом еще полчаса разрывая легкие на беговой дорожке.
Пойти в душевую уже нет времени — курьер звонит как раз, когда я переобуваю кроссовки.
Димка пишет, что будет через пять минут.
Пальцы мелко дрожат, пока выкладываю на тарелки мясо, салаты с креветками, и горячие тосты с пармезаном. Апельсиновый фреш из двух бутылочек разливаю в бокалы, улавливая щелчки замка где-то на заднем фоне.
Только теперь доходит, что так и хожу в топе, коротких обтягивающих шортах и носках-гармошкой, и еще немного мокрая после зала, и с гулькой на голове. Божечки, ну и вид встречать свою любимую зверюгу.
— Ничего себе, — говорит Димка, с сумкой и букетом подсолнухов в одной руке, и «сапогом» с котятами — в другой. — Это десерт? Отлично, на хрен ужин.
Я смеюсь, бегу ему навстречу, кручусь вокруг как лиса, целуя вообще куда попаду — в щеку, в колючую скулу, прикусываю за ухо. Шутов роняет сумку, цветы, притягивает меня одной рукой, ловит мои губы своими, набрасывается сразу с жадностью и прохладным ночным воздухом во рту.
— Блин, Димка, стой, стоп… — Пытаюсь вырваться. — Я только из-под штанги вылезла, раздевайся, мне в душ пять минут и…
— Да по хуй, — снова рывком к себе, на этот раз игриво прикусывает подбородок.
Кажется, от второго секса в коридоре нас спасает только жалобный писк ушастых блондинок. Шутов разочарованно стонет, выпускает меня на свободу. Забираю цветы и «сапог», несусь на кухню, ставлю чайник. Блин, а ваза у него вообще есть? Шутов и ваза? Трагически закатываю глаза, набираю воду в раковину и оставляю подсолнухи там.
Наливаю воду в грелки, перекладываю котят в домашний «мешок», и они сразу успокаиваются.
— Поймал, — Дима хватает меня сзади, сжимает руки вокруг живота, поднимает над полом. — Ты в курсе, что вся в пыльце?
В подтверждение его слов громко чихаю.
Он сам несет меня в ванну, ставит под душ в чем есть, откручивает вентиль.
Мы становимся мокрыми за пару секунд.
Стаскивать друг с друга вещи почти что задача на выживание.
Димка сжимает мою грудь, трет пальцами соски, накрывает по очереди губами, кусая и посасывая вместе с водой.
Я гостеприимно расставляю для него ноги.
Боже, он голый просто произведение искусства!
Сжимаю член пальцами, но успеваю сделать только пару ласкающих движений, потому что Дима рывком поворачивает меня лицом к стене, растягивает ладони по горячему и мокрому кафелю.
Оттопыривает мою задницу, запускает пальцы между ног.
Я подмахиваю ему навстречу.
Звонко шлепает по заднице, заставляя взвизгнуть, на секунду встать на цыпочки.
Хватает за бедра.
Вгоняет член сразу и без прелюдии.
Рвано матерится, накачивает меня до упора, такими резкими толчками, что каждый удар члена я чувствую где-то возле пупка.
Грудь болезненно трется об стену.
Мы трахаемся жестко, рвано, подхватывая стоны друг друга.
Последними толчками просто как будто раскалывает меня пополам.
Я чувствую, как он кончает во мне, задерживая член на пару секунд очень глубоко внутри.
