Буквально беру яйца в кулак и жду, давая ей как следует наломать дров, потому что обычно ее пьяный угар не ограничивается одним днем и парой бутылок вина.
И только когда на следующий день ближе к вечеру парни пишут, что она поехала за новой порцией бухла и ребенок остался с няней, мысленно нажимаю на ту самую красную кнопку, которая должна привести в действие первый план моей маленькой ядерной войны.
Даже на секунду ловлю себя на мысли, что к этому моменту во мне нет ни капли сомнения в том, что все, что я собираюсь сделать может быть не правильно.
Сажусь в машину.
Выруливаю в сторону ЖК, в котором живет Марина и вокруг которого я время от времени наматывал круги, борясь с желанием подстроить встречу с дочерью, когда она будет гулять с няней на площадке. Это невозможно объяснить законами логики, но я так сильно чувствовал нашу со Станиславой физическую связь, что каждое приближение к тому месту. Где она могла просто быть (даже за неприступными стенами), работало буквально как магнит.
Я знал, что в какой-то момент не рассчитаю силы, подберусь слишком близко, увижу, какая она вживую — и просто не смогу остановиться. Протяну руки и возьму то, что принадлежит мне. И ни бог, ни дьявол, не смогут забрать ее у меня. Только у дохлого.
Но сегодня внутри меня фонтанирует сумасшедшая эйфория.
Драйв такой бешеный, что пальцам тесно на руле.
Три поворота, в каждый из которых я влетаю на таком крутом вираже, что на секунду темнеет в глазах.
Еще один квартал. Два красных светофора.
Въезд на территорию жилого комплекса «Черная жемчужина». Никогда мне такие постройки не нравились — все меры безопасности типа входят в солидный ценник, а по факту почти проходной двор, потому что никто даже не пытается остановить въезжающую за шлагбаум крутую тачку, если она явно представительного класса.
Паркуюсь у подъезда.
Взгляд на автомате цепляется за массивного черного «англичанина».
«Нет, Шутов, даже не смей о ней думать. В этом мире таких тачек тысячи — это просто одна из…»
Поднимаюсь до лифта, но потом раздумываю и все много этажей до квартиры Марины иду пешком. Надо сбросить хотя бы один градус моей внутренней точки кипения, потому что в таком состоянии я реально могу наломать дров.
И вот она — дверь.
Я хочу дать себе пару минут освободить голову от разных мрачных мыслей, но громкий детский плач с той стороны толкает меня вперед.
До предела вдавливаю кнопку звона, пока свободной рукой готовлюсь набирать одновременно набирать все известные мне номера — скорую, полицию, спасателей. Нажимаю на звонок снова и снова, пока с той стороны не раздается щелчок.
Не знаю, что происходит раньше — то ли я тяну на себя дверь, то ли ее толкают на меня с обратной стороны.
— Слава богу, Шутов, я думала, ты…
Мое перекроенное сердце замирает.
Просто, блядь, останавливается как вкопанное.
Болит адски.
Так сильно, что с непривычки звенит в ушах.
Лори.
Я эти зеленые глаза узнаю даже в темноте, даже слепой и глухой. Даже в гробу под двумя метрами земли увижу, отличу из тысячи.
И моя дочь, которую Лори прижимает к груди так сильно, как прижимал бы я сам, если бы только мог.
Это, блядь, все, чего я хочу.
Единственное, чего желаю настолько сильно, что готов хоть сейчас отдать вообще все и даже жизнь. Лишь бы реальность была вот такой — моя любимая маленькая обезьянка и мой ребенок у ее груди.
Нирвана.
Остановись, мгновенье, ты на хуй прекрасно.
А потом, когда я замечаю ее перепачканные в кровь руки и темные пятна одежде Станиславы, наступает моментальное и жесткое прозрение.
Какого черта она вообще здесь делает?!
— Спокойно, тихо, — успеваю подхватить ее под локоть, потому что моя маленькая обезьянка медленно сползает по стеночке, глядя на меня так, словно видит вставший из могилы призрак.
Хотя, наверное, это не очень далеко от истины, учитывая то, как надолго я пропал из ее жизни. И если бы не Станислава — хрен бы я до сих пор коптил этот воздух.
— Лори, спокойно, — осторожно притрагиваюсь к ее плечу, но даже от этого легкого касания она дергается как от электрошока. — У тебя кровь. Покажи, где.
Пока валялся в больнице после операций, все мое время уходило на то, чтобы работать (к счастью, для этого мне всегда было достаточно только ноутбука, телефона и хорошего вай-фай) и смотреть ютуб. Такое количество инфы, которую я брал оттуда и бросал в топку своего внимания, наверное, невозможно исчислить в каком-то нормальном цифровом эквиваленте. Я даже толком сказать не могу, что именно слушал и смотрел, но прямо сейчас в моей голове буквально стройным рядом возникают правильные слова: когда видишь кровь на человеке, первым делом нужно узнать, откуда она. Самый простой способ — спросить его напрямую, спокойно и уверенно, чтобы не раздувать панику.
— Кровь… — слегка заторможено повторяет Лори. Ее руки еще сильнее обвиваются вокруг маленького тельца Станиславы.
