Здание суда было шикарным. Совсем как посольство. Нам потребовалось двадцать минут, чтобы добраться от одного здания до следующего, хотя оно находилось прямо через улицу. Средства массовой информации уже были здесь, готовые запечатлеть каждый момент судебного процесса.
Мой желудок подкатил к горлу, когда нас выводили из таункара у подножия парадной лестницы здания суда. Гарет вышел раньше меня, а Уор уже стоял возле машины, обшаривая глазами по сторонам с наушником в ухе. Оба мужчины были в режиме настоящих телохранителей, заставляя меня чувствовать себя немного в большей безопасности.
Они разделили меня и Сиренити по соображениям безопасности, и она уже была внутри в целости и сохранности. Она привыкла ко всеобщему вниманию прессы, выросшая в тени своего отца, но для меня это была совершенно новая территория. Рука Гарета обхватила мою, когда он помогал мне выйти из городской машины. Тут же мне в лицо ударили вспышки фотоаппаратов, и мне пришлось прикрыть от них глаза.
Уор положил руку мне на спину, подталкивая меня вперед, в то время как Гарет пытался максимально блокировать камеры, но мало что мог сделать, пока был окружен. К счастью, там были веревки, чтобы сдерживать папарацци, иначе я бы в них утонула.
Меня чуть не вырвало. Я никогда не испытывала такой клаустрофобии, а ведь провела недели взаперти в тюремной камере, так что это о чем-то говорило. Повсюду вокруг меня люди кричали, задавая мне вопросы, на которые у меня не было ответов.
— Ты не обязана отвечать ни на один из их вопросов, Трикс, просто продолжай двигаться, — сказал Уор, перекрикивая хор голосов, сливающихся воедино.
Они расспрашивали меня о моем пленении и о том, не превратилась ли я в какого-нибудь урода. Они выдвинули обвинения в том, что мои родители тоже могли быть замешаны, или что все это было просто политическим трюком. Так много бессмысленных вещей, что у меня закружилась голова.
Я практически взбежала по ступенькам здания суда, черт бы побрал каблуки. Двое охранников открыли двери при нашем приближении, и они оба склонили головы в знак уважения к командующему Уоррику.
Оказавшись внутри, тяжелые двери закрылись за нами, и голоса репортеров и папарацци смолкли. Мое сердце все еще бешено колотилось, а на лбу выступили капельки пота, но была рада, что нахожусь вне поля зрения камеры. Я с ужасом представила, как будут выглядеть СМИ через несколько часов, когда мое лицо неизбежно появится на всех новостных сайтах вместе с историями и цитатами, которые даже отдаленно не соответствовали действительности.
Но средства массовой информации в данный момент не были моей самой насущной заботой. Мы были в зале суда номер один, и поскольку они закрыли все остальные действующие залы суда на сегодняшнее заседание, все, что нам нужно было сделать, это войти прямо внутрь. Я уставилась на людей в деловой одежде, входивших через двойные двери, как людей, так и дарклингов.
Я стояла там, уставившись на двери, пытаясь заставить свои ноги двигаться вперед, но они меня не слушались. Все внутри меня восставало при мысли о встрече лицом к лицу с Эстель Найтингейл.
— Здесь она тебе не причинит вреда, — тихо сказал Уор так, чтобы слышали только мы с Гаретом. Я посмотрела на него, отметив беспокойство, светящееся в его разноцветных глазах. Он согнул палец и коснулся им моей щеки. Жест был нежным и добрым. — Я буду рядом все это время, она даже не посмотрит на тебя, не поняв, что ее дни сочтены.
В его грубом тоне было столько убежденности, что мне пришлось поверить каждому слову. Я попыталась улыбнуться ему, но чувствовала, что это не получилось и, вероятно, выглядело просто как гримаса. Я сделала глубокий вдох.
— Я просто хочу, чтобы все это поскорее закончилось. Она не сможет победить в этом, не так ли?
Гарет стоял слева от меня, скрестив руки на груди, как обычно, переводя взгляд с меня на Уора. Он сказал:
— Мы оба будем там, волчонок. Все, что тебе нужно сделать, это рассказать присяжным, что именно произошло. Ни больше, ни меньше. Эта сука виновна, и она проведет остаток своей жизни, гния за это, но командир Уоррик прав, она не сможет причинить тебе вреда здесь.
Это было, наверное, самое длинное предложение, которое Гарет когда-либо говорил мне, не сдобренное оскорблениями, и именно поэтому я знала, что, должно быть, выгляжу как чертова истеричка. Но я ценю его за это. Прямо сейчас мне нужны были люди, которые были бы на моей стороне, даже если мы никогда не станем друзьями.
Я кивнула, глубоко вздохнув и расправив плечи. Пришло время мне надеть трусики большой девочки и сделать то, что нужно было сделать, то же самое, что делала Сиренити с того момента, как ее жизнь изменилась навсегда. Мне нужно было взять с нее пример и быстро стать жесткой, даже если для вида.
