- Ничего хорошего, Мечник, - он прилег на кровать, и та жалобно скрипнула, - но и ничего особо страшного. Говорят, что негоден я теперь к службе. Что-то мне эти дикари во время драки пережали, и теперь какой-то нерв на руке усыхает. Восстановить меня врачи не смогут, а значит, все, кончился сержант гвардейского спецназа Филин, и появился на свет вольный фермер Егор Черносвит.
- Домой поедешь?
- Да, здесь оставаться, никакого смысла нет. Пять лет, я выслужил честно, денежка в банке имеется, пора домой возвращаться. Отстрою домишко, женюсь, заведу хозяйство и буду жить как все обыватели. Тем более, что давно хотел фермерством заняться.
- Что выращивать будешь?
- Овощи, фрукты, картофель, капусту, и прочие баклажаны-кабачки.
- А ты сам откуда?
- Поселок Гвардейский, - усмехнулся сержант и тут же спросил: - Что, не слыхал о таком?
- Нет, а где это?
- Недалеко от развалин станицы Динской, под Краснодаром. В свое время правительство там землю для отставников из гвардии выделяло, кое-кто остался, а среди них и батя мой.
- Так ты, получается, потомственный гвардеец?
- Ага, третье поколение.
Кивнув на выход из палатки, я спросил:
- Что там, в курилке, слыхать чего? Что "солдатский телеграф" вещает?
- Нормально, орду наши войска разгромили в пух и прах, никого не оставили, а Сальская группировка "беспределов" развернулась и обратно к Волге пошла. Через неделю-другую, две наших роты, что под Мокрым Батаем геройствовали, в расположение вернутся.
- Что про потери говорят?
- Потерь много, Мечник, очень много. Под самый конец сражения, "беспределы" собрали всех своих собак боевых, обвязали их бутылками с зажигательной смесью, и ночью на наши позиции послали. Эти твари врывались в окопы, и первым делом в блиндажи лезли.
- Не понял, а как же они самоджигались?
- Смесь горючая, как парни говорят, двухкомпонентная, собака понимает, что достигла цели, бьется об металл, две-три бутылки вдребезги, и происходит возгорание. Слух ходит, что даже пару БТРов так твари спалили.
- Не хило, повоевали.
- А то, это же "беспределы", и чего от них ожидать, никогда не угадаешь.
- Из наших командиров, видел кого?
- Черепанова и Еременко-младшего, возле офицерской палатки сидят, врачихам байки про свое геройство рассказывают.
- А комбат?
- Майор, как говорят, уже третий день в расположении батальона, в Кисляковской. Наверняка, новобранцев по полигону гоняет до потери пульса.
- Это да, он такой, только дай кого-нибудь потренировать, - согласился я.
Разговаривать было больше не о чем, все уже обговорено не по одному разу, и я заснул. Однако уже через час меня подняли доктора и велели в срочном порядке освободить койку.
В непонятках, что к чему, собрал свои вещи, скинул пижамку, переоделся в родной выстиранный камок и вышел из палатки. На каменной площадке перед длинными палатками с красными крестами, где мы обитали, стояли десять автомашин полные израненных и покалеченных солдат. Ого, вот и он, результат нашей грандиозной победы над ордой, про которую Симаков только пару часов назад рассказывал. Видимо, в полевом госпитале при экспедиционном корпусе, мест не хватило, вот всех и поволокли за тридевять земель.
- Сашка, - мимо меня пронеслась старшая медсестра Анастасия Павловна, - не стой, помоги раненых разгрузить.
Сказано - сделано, бросил рюкзак и сразу же включился в работу. Силенки у меня уже есть, окреп за недельку, руки и ноги на месте, так что надо помогать докторам и медбратьям. Вдвоем еще с одним бойцом, кажется из разведки парень, подскочили к ближайшей автомашине, откинули борт и приступили к извлечению раненых солдат. Наша с разведосом задача проста, принимать снизу носилки, осторожно класть на них человека, что с краю лежит, и передавать их обратно. После этого уже работа медбратьев. Если человек не дышит, они его в покойницкую палатку тянут, а если бредит или матом ругается, тогда в смотровую. Так, разгрузили одну машину, перебрались в другую, пока здесь управились, с остальными и без нас разобрались, легкораненых бойцов в санчасти хватало.
- Саня, - протянул я разведчику руку, - позывной Мечник.
- Жека, - представился он, - позывной Орлик.
- Будем знакомы.
- Блин, - протянул Жека, разглядывая окровавленные борта автомашин. - Сколько здесь людей, как думаешь?
- В каждой машине человек по тридцать, их десять, итого получается триста. Вместимость полевого госпиталя, что находится при нашем корпусе под Мокрым Батаем, если врачам верить, триста пятьдесят койко-мест. Вот и считай, Орлик, одних только раненых как минимум семьсот бойцов, и это без убитых.
- Да-а-а. Интересно, а нас теперь куда?
- Скорее всего, в расположение подразделений.
До вечера мы проболтались в госпитале, и только когда я увидел своего командира, идущего рядом с Еременко-младшим, появилась хоть какая-то определенность.
- Товарищ капитан, - окликнул я Черепанова, который, так же как и мы, сменил пижаму на камуфляж, и за его плечами болтался рюкзак, - разрешите обратиться.
- Не надо, - махнул он рукой, - знаю твой вопрос. Всем приказано срочно к штабу бригады подтягиваться.
