- Понял, - видимо, что такое дисциплина паренек знал, и спорить не стал. Вновь зашуршала трава, и он исчез.
Капитан посмотрел на луну, еле выглядывающую из-за туч, встал, и кивнул на хутор:
- Пошли.
Бояться нам было нечего, только что собак, может быть, но они все на цепи. Плана тоже не составляли, и действовать решили просто. Войти на территорию хутора, где все его обитатели, тринадцать крепких мужиков, самой разбойной наружности, скопились в одном строении, и всех перестрелять. Дать знать, местному корольку, что и на его местную крутость, может найтись управа.
На территорию хутора зашли с подветренной стороны, перебрались через плетень, и собаки почуяли нас только тогда, когда до спального барака оставалось метров пятьдесят. Три злых и лохматых волкодава, сразу же подняли лай, но было поздно, мы заскочили на крыльцо, и я прихватил масляную самодельную лампаду, сделанную из глины и оставленную в прихожке. Наверное, лампада оставалась для тех, кто ночами любит по отхожим местам шляться.
- А ну, заткнитесь, твари! - в узком окошке мелькнула тень человека, разбуженного собачьим лаем.
Бух! - Черепанов с ноги открывает массивную дверь в помещение, где спят разбойнички, а я, из-за его плеча кидаю лампаду на проход между нарами. Глина трескается, масло разливается и тут же от фитиля вспыхивает.
Что!? Где!? - кричат люди, только миг назад мирно посапывающие в обе дырочки. - Атас! Горим! - добавляются голоса тех, на кого масло попало.
Капитан и Исмаил расходятся влево и вправо от двери, и начинают стрелять в ошалевших и не понимающих, что же происходит людей, а я становлюсь на колено, верный ТТ уже в руке, и одного за другим, сшибаю троих бандосов.
- Контроль? - спрашивает капитана Исмаил-ага, прикрываясь от разгорающегося пламени ладонью.
- Отход, огонь все сожрет, - отвечает Черепанов, и мы покидаем барак.
Однако сразу не уходим и еще какое-то время, стоим в тени густой и высокой яблони, растущей неподалеку. Проходит минут пять и кажется, что все здание уже в огне, и все кто находится в нем погибли, но это не так. Раздался треск выламываемой доски, и появилась залитая кровью голова одного из разбойников, который выставил перед собой ствол обреза, и пытался выкарабкаться туда, где его огонь не достанет. Он не видит нас, лезет наружу, и Исмаил-ага, с пятидесяти метров, все же стрелок он хороший, делает из своего "стечкина" только один выстрел и голова бандита вновь исчезает в горящем бараке. Больше на территории не было никого, два склада под речную рыбу, которую тут же и разводили, еще один полупустой, с каким-то тряпьем полусгнившим, а более, ничего ценного.
Большую часть дня отдыхали у Филина дома, отоспались, пообедали, и на машине, которую наш товарищ прикупил для заводских нужд, вместе с самим хозяином этого странного транспортного средства, помеси "уаза" и "хаммера", отправились в Динскую. Путь недалек, менее чем через час были на месте и сразу же подъехали к дому местного главы района Семена Корнеевича Зайцева. Надо сказать, что жил местный царек очень даже неплохо и, думается мне, что многие небедные люди, живущие до прихода Черного Трехлетия в России, ему бы позавидовали. Дом Зайцева был обнесен мощной стеной из красного кирпича в два слоя, ворота железные и кованные, с узорами красивыми, а сам дом, пятиэтажный особняк под старину. Вот так вот, в большинстве земель нашего государства сплошная разруха, до сих пор кое-где голод случается, а тут, нате вам, живет человек как в старые добрые времена и в ус свой не дует. Красота.
Нас провели в кабинет хозяина, и первое слово, которое приходило на ум, при виде рабочего места местного начальства, было слово "роскошь". Все в этом месте, на что только ни посмотри, не говорило, а кричало о том, что здесь обитает очень успешный человек, с дурным вкусом, конечно, но богатый. Впрочем, не думаю, что кто-то мог посмеяться над Зайцевым-старшим. По крайней мере, в Динском районе такие граждане вряд ли бы нашлись. Опять же, где в наше время найти таких людей, которые вкус имеют и понимают, что громадный лакированный стол, новенькие дорогие ковры из бывшей Турции, хрустальная люстра, позолоченные обои и неработающий компьютер, сочетаются плохо. Таких людей сейчас очень немного.
Встречал нас сам хозяин, пожилой болезненно-бледный мужик лет около пятидесяти в шелковом халате, сидящий за столом в резном кресле. Рядом с ним стояли его сыновья и зятья, которые были самыми натуральными антиподами. Сыновья, вылитые папаша, бледные и болезненные, одеты в какие-то бархатные костюмчики, чем-то похожие на сюртуки, как на картинках про эпоху Александра Второго, и зятья, здоровенные бугаи в синтетических майках-борцовках, и плечами исколотыми криминальными татуировками. Блин, не дом главы района, а какая-то бандитская хавира.
- Ты чего, Черносвит, по-хорошему не понимаешь? - сходу начал кричать Зайцев-старший, у которого, не смотря на его доходной вид был очень сильный голос. - Да, тебе теперь не жить, и никто тебе не поможет.
