Вскоре после моего прибытия президент всех нас вызвал в Белый дом. Эйзенхауэр выглядел бодрым и здоровым. В нем нельзя было заметить ни малейших признаков утомления от трудной предвыборной кампании. Он был так же сердечен и дружелюбен, как Париже, когда передавал мне командование в штабе верховного главнокомандующего вооруженными силами Северо-атлантического союза. Но, разумеется, произошла неуловимая перемена в старых неофициальных отношениях между «Айком» и «Мэтом», установившихся еще в ту пору, когда мы оба были солдатами. Я остался для него «Дуэтом». Но он для меня теперь был «мистером президентом».
Совещание продолжалось около получаса. Президент кратко сообщил нам свои соображения. Он вызвал нас на месяц раньше, заявил он, так как считал, что нам необходимо совместно посетить крупные военные объекты, включая атомные сооружения, и тщательно ознакомиться со всей военной организацией. Располагая всей этой информацией, мы должны были заново оценить военные возможности США в свете наших международных обязательств.
Он подчеркнул, что ему не нужны продолжительные и исчерпывающие обследования. Признавая наш огромный коллективный опыт, он требует, чтобы мы высказали свои личные взгляды честно и без обиняков. При прощании президент спросил каждого из нас, нет ли каких-либо причин, которые помешали бы нам внимательно изучить нашу национальную политику и дать ему свои рекомендации относительно общего характера военной организации, необходимой для обеспечений Этой Политики. Я ответил, что таких причин, конечно, нет.
Мы провели этот месяц в разъездах, иногда все вместе, например, во время продолжительной поездки на запад для осмотра атомных сооружений, иногда по одному, посещая основные учреждения своего вида вооруженных сил. В это время я имел возможность почти в последний раз «ощутить» обстановку на местности, что одинаково ценно для командира и в мирное, и в военное время. Позже, когда мы возглавили свои ведомства и вынуждены были выполнять множество обязанностей, такие поездки стали невозможны.
Разъезжая по всей стране, мы представили себе общую картину всей нашей военной организации и лучше узнали друг друга — в этом была несомненная польза наших путешествий. Адмирала Рэдфорда я встречал несколько раз на Тихом океане, и его высокая репутация це была для меня тайной. Адмирала Кэрни я узнал, когда он был главнокомандующим вооруженными силами южной зоны Европы, а я — верховным главнокомандующим вооруженными силами Североатлантического союза. Мэта Туайнинга я тоже знал и восхищался им еще с тех пор, когда он был курсантом в Уэст-Пойнте. Правда, мне не посчастливилось служить вместе с ним в последующие годы.
Картина международной обстановки, развернувшаяся перед нами в течение этого месяца постоянных разъездов, в общих чертах казалась довольно светлой и только в некоторых деталях мрачноватой.
В Корее было подписано перемирие, и я был глубоко озабочен тем, что окончание военных действий в Корее, по-видимому, принесло с собой многообещающие иллюзии о неизбежном установлении длительного мира. Такое успокоение распространилось не только в США, но и в странах некоторых наших самых стойких союзников. В странах НАТО уже наметилась вполне определенная тенденция растянуть приготовления к обороне на более продолжительный период, чем это было запланировано. Появились признаки того, что растягивание сроков может превратиться в нечто гораздо более опасное — в прямой отказ от обязательств, которые страны НАТО добровольно приняли на себя на Лиссабонской конференции в феврале 1952 года. К несчастью, в Западной Европе паши добрые друзья англичане, уставшие от аскетизма, порожденного тяжелыми военными обязательствами, возглавили этот процесс успокоения, а он, как мне казалось, навлекал катастрофу.
Япония тоже явно не торопилась с выполнением своих обещаний о подготовке к обороне. А на юге маши латиноамериканские соседи, дружба и поддержка которых столь важны для нашей общей безопасности, все более громко заявляли о своем недовольстве нашей политикой. Они чувствовали, что мы обращаем слишком много внимания на другие районы мира, предоставляя помощь своим бывшим врагам и в то же время игнорируя нужды старых друзей.
Целый месяц я изучал международную обстановку, и когда принял обязанности начальника штаба, некоторые факты стали для меня совершенно ясны. Наша национальная политика состояла в том, чтобы обеспечить мир. Для достижений этой цели мы приняли на себя определенные обязательства — разместить по всему миру наши войска или предоставить материальную помощь более чем 50 союзным державам. Эти обязательства требовали от нас определенного количества хорошо подготовленных войск в ключевых районах за морем и в Соединенных Штатах. Чтобы поддерживать эти войска на уровне, обеспечивающем возможность выполнения предстоящих, задач, необходимы финансовые средства.
