– Если ты, узловатый хер, покажешься на расстоянии выстрела от этого дома, я из тебя говно выколочу всех цветов радуги! Пшёл отсюда! Дерьмо кошачье! Филипп! Проводи мэтра, он нас покидает. – Для убедительности мой кинжал впился в чавкнувшее дерево перил, что подействовало лучше любых слов.
Я вернулся. Сибилла посмотрела на меня преданно. В глазках читалось очень много, но она сказала просто:
– Дядя Пауль, а конь Дымок сможет покатать меня в раю?
Это был мой край. Прости Господи, я не выдержал. Да чего я ждал вообще столько времени?!
В комнате собралась вся семья. Все смотрели на меня и не понимали, зачем я так обошелся с доктором. Тишина была беременна бессмысленными вопросами и готовилась разрешиться лишними словами.
– Когда-нибудь, девочка. Лет через шестьдесят. Но пока рановато. – Я заложил ладони за пояс, качнулся на носках и как в былые времена офицерства лязгнул мечами и латами, выводя самого низкого обертона: – Все вон из комнаты. Быстро! – Потом голос сделался нежен, насколько я мог: – Сибилла, крошка, никуда не уходи, я сейчас.
Все ошарашено, словно против воли потащились вслед за мной. Никто и не подумал возражать, все испугались, что и требовалось в данный момент.
– Марш в столовую. Франсуаза, проследи. Жан, ко мне.
Пока онемевшая семья спускалась вниз а Жан исполнял команду «ко мне», скромный ваш рассказчик и недоделанный моралист, Пауль Гульди, он же Этиль Алинар, закрыл глаза, ахнул кулаком в стенку, так что штукатурка посыпалась и сказал длиннейшую, проникновенную фразу.
Если отжать нецензурщину и поминовения родственников, я объяснял герцогу Хаэльгмунду куда он может затолкать себе все свои инструкции и наставления. Потом я рассказал все что думаю про тех кто их писал, и что я с ними при встрече сделаю. Вспомнил тех, кто меня сюда послал. Институт наблюдателей вообще. Себя, какой же я глупый и безвольный. Тряпка. Снова Хаэльгмунда.
– …Хоть штрафуйте, хоть сажайте, можете даже расстрелять! – закончил я и только тут сообразил, что все это я высказал очень громко и на родном языке. Не на немецком. И что весь выводок ван Артевельде глядит на меня широко разинутыми глазами. Именно так: разинутыми.
Я глянул на младших и женщину так, что их сдуло. Взял Жана за грудки. И нырнул в омут должностного преступления:
– Брат, я сейчас буду лечить Сибиллу по-своему. Многое может показаться странным, но не смей мне мешать, я и так слишком долго медлил. Ты понял? Запри все двери и не мешай. Н-е м-е-ш-а-й. И прости, что я только сейчас решился. Исполнять. Да. И водки.
– Это для Сибиллы?
– Нет. Это для меня.
НЗ на сундуке.
Что мне нужно? Инъектор. Универсальный антибиотик. Универсальный солевой концентрат. Витаминный комплекс. Стимулятор. Антисептик. Диагност. Хотя диагноз и так на лицо с первых дней пандемии: холера. Нечто уносившее сотни тысяч жизней и давно забытое моим миром, но что лечиться, как апчхи.
– Будьте вы прокляты, – сказал я, не имея ввиду никого конкретно, потому что имел ввиду я слишком много людей. И альвов. И пошел спасать жизнь. В первый раз. Раньше только отнимал. Пора начинать.
– Сибилла, дядя Пауль принес волшебное лекарство. Мне только что один добрый эльф в дымоход его скинул. Ты только никому не рассказывай, хорошо? Пусть это будет наш секрет. – Понятно, что расскажет. Дай только добраться до подружек на улице. Я буду герой всех детских басен на этом берегу Шельды. И если бы только детских.
Наплевать. Уже наплевать.
Острая инфекция желудочно-кишечного тракта. Возбудитель – вибрион холеры. Так сказал мне цилиндрик-диагност приятным женским голосом. Как мы и думали. Антибиотик внутривенно. Капсулу в инъектор. Секунда на активацию капсулы. Готово.
– Сейчас будет немножко больно, девочка. Потерпи. Дай ручку.
Протереть место укола антисептиком. П-с-с-к. Ой. Вот и все.
Он «кговь» пускать собрался. Пиявок ставить. Козел. В теле и так ни грамма жидкости не осталось. Не знаешь, не можешь, так и скажи. Сука жадная, сколько ж ты народу на тот свет успел отправить за гонорар?
Универсальный солевой концентрат. Капсулу в инъектор. П-с-с-к. Теперь витаминов. Стимулятор. Общеукрепляющее. Три раза п-с-с-к. Сибилла не поморщилась. Молодец, храбрая девочка. Даже улыбается. Умничка моя.
Ну теперь только молиться. И о-о-очень много воды!
– Теперь ты поправишься.
– Спасибо, дядя Пауль. А как зовут того доброго эльфа?
– Хаэ… то есть я хотел сказать, – что бы соврать на этот раз? – Святой Николай. Он всех больных жалеет и тебя тоже.
– А разве Николай – эльф? – хитро прищурилась Сибилла.
– Он лучше любого эльфа, детка. – Что правда, то правда. Среди альвов, эльфов, какая разница, такие типы попадаются, что просто нет слов. – Попроси его от души, и он никогда не бросит. А пока поправляйся. Я пойду, твоих обрадую.
Теперь займемся старшенькими.
