– Да я уже понял, – я надел фуражку, поднял воротник шинели, открыл дверь.
Было темно. Фары машины некоторое время освещали пространство, но Василий быстро их выключил. Вдали остался гореть единственный уличный фонарь. Дождь неприятно моросил. Попадал за шиворот. Я поежился. Пошел куда-то вперед по разбитой и сто раз перелатанный дороге. Она блестела мокрым асфальтом в свете фонаря.
Я огляделся. Пустая улица. Невысокие многоквартирные дома в два — три этажа. Неровные тротуары. Света очень мало. Лишь кое-где горели окна квартир. Я зашагал дальше.
Это место невероятно контрастировало ни то что, с Верхним городом, даже со Средним. Окраина Нижнего больше всего напоминала вымирающие Российские городишки моего времени. Я – в черной шинели и фуражке выглядел тут совершенно инородно. Выделялся, как офицер царской России посреди девяностых.
Я прошёл перекресток. Взглянул на табличку с улицей и номером. Вроде на верном пути. Свернул вправо. Пошел, ориентируясь по номерам домов.
Многоквартирки кончились. Здесь, на новом перекрестке, находилась, видимо, водонапорная станция. Обнесенная высоким забором из бетонных плит. Она явно не функционировала. Большие синие ворота покосились. На одиноком электрическом столбе висел фонарь. Над двором станции возвышался полуразрушенный корпус водонапорной башни. Как ни странно, во дворе горел свет.
– Кажется, тут, – пробубнил я под нос, – выбрали заброшку для встречи.
Я зашел во двор. Небольшое заброшенное здание станции освещала единственная лампочка. Она прилепилась под широким козырьком, у входа. Под ним же прилепились и какие-то люди. Я приблизился. Это была местная шпана. Три пацанчика не старше двадцати лет.
Они напряглись, настороженно уставились на меня.
– Эй, пацаны! – перекрикивая дождь, заорал я, – давайте по домам!
Парни переглянулись, испуганно взглянули на меня.
– Давайте-давайте!
Не говоря ни слова, они поднялись. Помялись немного, опустив головы, потопали к выходу. Меня обошли по широкой дуге.
Я прошел под козырек. Сел на ступеньки, осмотрелся. Мд-а-а-а. Печально смотреть на таких людей. Я уронил носком сапога полупустую бутылку пива. В воротах возникла темная фигура. Тут напрягся уже я.
Она приблизилась, и я понял, что это была девушка. Одетая в джинсы, толстовку с капюшоном и легкую осеннюю курточку, она шла прямиком ко мне. Я встал.
Девушка зашагала быстрее, потом засеменила мне навстречу. Я сделал несколько шагов.
– Стасик, – тонкий голос надломился, она бросилась мне на шею, обняла, – я думала, эти мужики никогда не уйдут отсюда… Ох… Предки… А что у тебя с лицом? – она взглянула мне в глаза.
Я смог рассмотреть ее поближе. Простое женское лицо, крупноватый нос, широко посаженные глаза, милый подбородок. Мокрые, русого цвета пряди, выбивались из-под намокшего капюшона. Она тронула мою распухшую щеку, губы, коснулась рассеченного лба.
– Братик, кто тебя так? Побили в академии?
– Нет, – я вежливо отвел ее руку от своего лица, – учеба. Много практических заданий. Ты же помнишь про площадь?
– Да, – пискнула девушка, – мы очень боялись за тебя. Очень…
– Я цел, – растерянно улыбнулся я. Девушка так странно, как-то заискивающе, заглядывала мне в глаза, что стало неловко, – правда потерял память. Ни тебя, ни маму я не помню.
– Совсем? – ее глаза расширились, – совсем не помнишь?
– Знаю, что маму зовут Ира. Тебя – не помню.
– Ты поэтому так долго не отвечал?
– Да. Я совершенно случайно увидел твое сообщение. Решил приехать. Повидать забытую семью. Напомни, пожалуйста, как тебя зовут?
– Валя.
– Приятно познакомиться, сестричка, – я слегка пожал её мокрую руку, – Что с мамой?
– Беда. Прошу, пожалуйста, пойдем к нам, сам все увидишь! – странно засуетилась она, положила руки мне на плечи.
– Стой-стой, – улыбнулся я, – я ж не отказываюсь. Пойдем, конечно.
– Ты… Согласишься? – ее глаза расширились сильней, чем раньше.
– А почему нет?
– Не знаю. Раньше ты никогда не соглашался ходить домой. Ты сам придумал весь этот спектакль с шифровками и тайными переписками.
– Ну… – я потер мокрую шею, – сейчас я не вижу причин, не идти с тобой.
– Тогда пойдем! Пойдем же скорее! – Она потянула меня за рукав, развернулась к выходу, обомлела.
В воротах стоял Василий. Стройный, широкоплечий, облаченный в шинель, он выглядел одиноким на фоне идущего дождя.
– Кто это, Стас? – пискнула Валя
– Друг.
Василий снял фуражку, пригладил волосы, стянутые хвостом на затылке.
– Нет! – девушка бросила мой рукав, – Нет! НЕТ! Только не он! Зачем ты притащил его?!
– Эй! Чего ты, – добродушно улыбнулся я, – не нервничай так!
– Зачем ты притащил Малинина? – Взвизгнула Валя, – когда он приходит, всегда случается какая-нибудь хуйня!
– Тихо, – я аккуратно, но крепко взял ее за плечи, развернул к себе, – ну, сестренка, ничего плохого не произошло.
– Зачем ты притащил его?! – она взглянула мне в глаза, в ее взгляде читалось нервное беспокойство, почти на грани с истерикой.
– Он лишь хочет увидеть Ирину… то есть… маму, – поправил себя я, – в конце концов, они же не чужие друг другу люди.
