На поле была противоестественная тишина, вдали германцы соорудили некое подобие дороги, по которой изредка проезжали паровые грузовики.
Рон изучал маглов, в основном переписываясь с отцом, который стал чаще посещать магловскую часть Лондона и изучать их технологии. У маглов его мира доминирующими двигателями были двигатели внутреннего сгорания, которые лучше паровых, имеют более высокий КПД и вообще, в условиях их мира невозможно соорудить эффективный паровой двигатель, за которым не придётся влачить повозку с углём. Но здесь есть руриум, из которого производят рурстофф, который максимально возможно повышает коэффициент полезного действия паровых двигателей. Такие вот грузовики способны ездить на одном фунте рурстоффа в течение месяца, что существенно понизило приоритет двигателей внутреннего сгорания, так как приспособить рурстофф под них пока не удалось никому, но работы ведутся, причём всех опережают именно германцы. Может информация сержанта Кнокса устарела и сейчас они делают ещё более эффективную технику, которая обеспечит им подавляющее превосходство. Рон прекрасно представлял себе потенциал этих двигателей. Если рурстофф удастся превратить в топливо для ДВС… перед глазами возникли быстрые и маневренные основные боевые танки, сверхскоростные самолёты, гигантские бомбардировщики…
Рон тряхнул головой и продолжил идти. Всё же, он мог кое-что дать Его Величеству. Например, способ приспособить рурстофф для пока что не очень здесь развитого двигателя. Вся информация хранится в его голове, пусть он и абсолютно не разбирается в этой технологии, но легко перенесет текст, схемы и чертежи на бумагу.
Германцы не должны победить, отец подчеркнул это как основную цель. После первой войны была и вторая, ещё более кровопролитная и жестокая. И начали её именно германцы. О причинах второй войны Рон практически ничего не знал, но факт есть факт. Нельзя, чтобы они победили.
В бывших английских траншеях обживались имперские пехотинцы. Они перекапывали оборонительную линию в противоположную сторону, рыли рвы, клали колючую проволоку, ставили артиллерийские расчеты на бывшей "ничьей земле".
Рон увидел знакомые очертания родного блиндажа, возле которого сновали германские солдаты с мисками. Улыбки, радостные возгласы, запах вкусной еды. Взгляд Рона прошел по отвалу для отходов. В отвале, вперемешку с картофельными очистками, наружными листьями салата-латука и остатками еды, лежали личные вещи погибших защитников.
Внезапно нахлынула неконтролируемая ярость. Эти довольные физиономии, неприкрытая ничем радость, да ещё и на месте, где до этого жили его настоящие и единственные друзья…
Рон спрыгнул в траншею, с лязгом выхватил штык-нож и принялся колоть ничего не подозревающих германцев, сидящих на лавках и поглощающих свою нехитрую еду. Кровь потекла во все стороны. Они никого не видели, не понимали, кто или что их убивает. Поднялся крик, солдаты поблизости всполошились. Рон не обращал внимания, сердце требовало мщения, а разум его полностью поддерживал.
Коридор, ведущий к блиндажу был перекрыт Протего, теперь сюда никто не войдет, а выйти не даст уже Рон. Из блиндажа выскочил германский офицер, в портках, майке, но с офицерской каской на голове и маузером С96 в руках. Он начал стрелять в смазанный силуэт, облитый кровью, но был буквально вбит обратно в блиндаж заклинанием Бомбарды.
Рон осознал, что он всё-таки маг, поэтому пытающиеся преодолеть магический щит вооруженные солдаты познали, каково это — сгореть в магическом пламени Инсендио.
Жалость? Рон не испытывал сейчас никаких эмоций, их заместила всецело всеобъемлющая ярость. Когда враги побежали, он не стал их преследовать. Жажда крови была удовлетворена. В душе не было никаких чувств, лишь ныл шрам на ноге, но даже к боли Рон сейчас относился равнодушно. Пустота — вот что он чувствовал внутри.
Через несколько минут тупого созерцания смешавшейся с кровью грязи под ногами, Рон вошел в блиндаж. У стенки лежал офицер, он был жив, но абсолютно точно не здоров. Зачем-то примененные диагностические чары установили, что у него в трех местах повреждён хребет и сломаны обе руки. Подробностей обследования Рон не изучал, ему было плевать на этого германца.
Он нашел завалявшийся под лавкой британский рюкзак и начал в нём копошиться. Внутри нашлась английская форма, в которую он решил переодеться. Она оказалась слишком большой, поэтому Рон применил заклинание подгонки, пусть это временно, но он рассчитывал получить нормальную форму в ближайшем будущем.
