В учебном взводе были взрослые дяди, на фоне которых Рон совсем не смотрелся, но нормативы выполнял, особенно когда речь шла о чём-то не связанном с тяжестями и бегом. Пусть бегать он себя заставил, с каждым днём улучшая результат, но более длинные ноги сокурсников не оставляли ему и шанса на любой дистанции. Ну, что-то близкое к нормативу он всё же выдавал. А вот когда речь заходила о запоминании характеристик оружия, порядка сборки и разборки, изучения воинского устава, тактической подготовки — Рона было не удержать, он уже опережал весь взвод в этом вопросе, о чём немного жалел. Уоррент-офицер Крикер не давал юному дарованию просиживать штаны, поэтому Рон параллельно проходил ещё и курсы пулемётчика, помимо обучения на командира отделения. Забавным фактом было то, что учили их на капралов, а на выходе они получат звания младших. Рон же мог рассчитывать на получение звания капрала после трёх месяцев службы, при условии, если эта служба будет в пулемётном расчёте, в должности заместителя командира отделения.
Карьеру делать он не собирался, просто на сержантской линии шансов выжить больше, особенно на фоне рядового. Хотя пулеметчик — желанная цель для любого противника, но в таком случае достаточно выставить полусферу Протего перед собой и спокойно расстреливать наступающую пехоту.
Напрягало, что практически ничего не давалось касательно борьбы с танками. Нужно было бы что-то предпринять для решения данной проблемы, ведь германцы активно производят свои паровые танки, гигантские коробки с экипажем в 20–30 человек, обстреливающие вражеские позиции из кучи пулеметов и мелкокалиберных пушек.
— Господин майор, курсант Уизли, сэр! Разрешите обратиться? — Рон прибыл к начальнику подготовительного лагеря, отпросившись с занятия.
— Уизли, наш лучший курсант, как поговаривают? — по отечески улыбнулся майор Блэкмор.
— Не могу знать, сэр! — ответил Рон, которому похвала очень польстила.
— Обращайся, курсант. — кивнул майор.
— Сэр, меня интересует борьба с бронетехникой, но в программе обучения по этому направлению всё ограничивается противотанковыми гранатами и отступлением, что невозможно произвести в условиях пулемётного гнезда! — начал объяснять проблематику Рон.
— Интересует борьба с бронетехникой? Но ты пулемётчик? Хм… — задумался майор. — Ага!
На лице майора шла упорная работа мысли, а затем его посетило озарение.
— Какие у тебя результаты по стрельбе из пулемёта? — поинтересовался он.
— Девять из десяти ростовых мишеней на дистанции пятьсот ярдов, сэр! — ответил Рон.
— Впечатляет! — похвалил майор. — А норматив разборки-сборки ZB-26[8]?
— На "Отлично", сэр! — ответил Рон. — В табеле всё прописано, сэр!
— А переноска в составе расчёта? — задал самый ожидаемый им и вызывающий опаску вопрос майор.
— Плохо, сэр… — склонил голову Рон.
— Так я и думал… — усмехнулся майор Блэкмор. — Решено! Собирай личные вещи, перевожу тебя во взвод подготовки танковых экипажей, борт-стрелком! Стреляешь ты отлично, обслуживаешь пулемёт тоже, тяжело конечно будет, но механику и ремонт освоишь, ты же далеко не дурак, если оценочной ведомости верить. Готов к переводу?
— Так точно, сэр! — ответил Рон.
Одна из его самых потайных мечт, попасть в экипаж танка, сбылась практически самостоятельно! Он даже помыслить не мог, что так легко удастся стать танкистом, хотя надежда на это была похоронена ещё при разговоре со штабс-сержантом Коулманом, который состоялся в день отъезда в Гавр.
На вопрос Рона тот ответил, что попасть в борт-стрелки он может даже не мечтать, хоть их там и обучают в рамках подготовки экипажей. Но проблема в том, что нужно очень хорошо стрелять из пулемета, в совершенстве знать его конструкцию и быть отличником теоретической части, и всё это ДО поступления на курсы. Поэтому переводы чрезвычайно редки и связаны больше с влиянием могущественных родственников, а не личными качествами соискателя.
Почему Рон так хотел оказаться в танковых войсках? А потому, что за толстой бронёй нивелируется главная опасность для мага на поле боя — снаряды. Если пули, при должной сноровке, можно избежать за магическим щитом, то сотни осколков от мины прошьют тело за любым из известных щитов, а если не смогут, дело завершит взрыв. Рон не до конца понимал как именно убивает взрыв, взяв за рабочую версию температуру и давление, так как погибшие от снарядов были разорваны и обожжены. Но одно он знал наверняка — пока находишься внутри танка, взрывы и осколки остаются снаружи, если не будет прямого попадания при артобстреле, или противотанковой батареи. Но шансов выжить у танкистов всё же больше, чем у пулеметчиков. Да и вообще, специализацию пулеметчика ему навязали из-за излишней обучаемости, но это всё же сыграло на пользу.
Порядка десяти минут занял сбор личных вещей, восемь из которых Рон шел в казарму.
Путь до казарм танкистов был неблизкий, поэтому его несколько раз останавливали патрули военной полиции, которым он предъявлял направление от майора. В итоге он добрался до казарм, где был встречен недружелюбным капитаном-танкистом.
