— Обращайся ко мне не иначе как "капрал" или "сэр". - приказал Рон. Ублюдок Петтигрю заслуживает поцелуя дементора, империус в его отношении сущий гуманизм.
Военные преступления всегда выглядят жутко. Башибузуки грабили телеги, разбрасывая вокруг различные бесполезные, на их взгляд, вещи, и совершенно не выставив охранения.
— Империо! — Рон захватил контроль над ближайшем обособленно находящимся османом. — Убей всех своих соратников.
Османец кивнул и неспешно подошел к копошащемуся в опрокинутом сундуке товарищу. Перебросившись с ним парой слов, башибузук приблизился, выхватил кинжал и вбил его тому в подбородок. Ничего не понявшие и не увидевшие соратники османца начали умирать от ударов в спину, а последних троих башибузук расстрелял из своего револьвера.
— Застрелись. — попросил Рон. Империус ломает языковой барьер, что здорово облегчает работу, иначе пришлось бы срочно учить турецкий, специально для этого случая.
Выстрел, обмякшее тело оседает. Ни капли не жаль. Среди зарезанных обозников были женщины, которых явно насиловали перед казнью, а мужчин заставляли смотреть. Вне морали, вне человечности — это не солдаты и больше не люди, на них не распространяется Гаагская конвенция. В отношении военных преступников у Рона начала вырабатываться своя конвенция упрощенного судопроизводства. Неизвестно откуда, возможно из правильных книг, которые он когда-то читал, частью личности были запреты на многие вещи, которые делают солдаты, стоит командованию ослабить над ними контроль. Верно говорили на курсах, "бездельничающий солдат — готовый преступник". Рон не стал моралистом, и устав не вызывал в нём трепета, но со многими статьями и моральными аспектами он был внутренне согласен, и терпеть их злостного нарушения не может.
— Сэр, какие будут приказания? — подошел Петтигрю.
— Найди нормальной еды, а я… займусь похоронами. — Рон оглядел обоз.
Пять "Бомбард" позволили выкопать достаточно вместительную яму, куда Рон заклинанием "Локомотор" перенёс жертв башибузуков. Ещё пять "Бомбард" закопали могилу. Далее, он выбрал самый крупный плоский валун из ближайших, и заклинанием водрузил его над могилой, полностью её перекрывая.
Серией росчерков палочки он нанёс на валун надпись: "Неизвестные жертвы отряда османских башибузуков. 1930 год. Документы похоронены вместе с ними"
Найденные в одежде жертв документы Рон запаял во фляжку, которую завернул в ткань. Фляжка теперь находится среди тел, поэтому в будущем установить личности будет не сложно, если этим вообще кто-то будет заниматься. По некоторым бумагам удалось чуть уточнить текущую дату. Сегодня как минимум декабрь 1930 года.
Следующим этапом было нетрадиционное применение чар для рубки дров. Поднапрягшись, Рон вырубил тринадцать колов, на которые нанизал трупы башибузуков. Колья разместил вдоль дороги. Может этот пример заставит хоть кого-то из живых одуматься.
— Пойдем, салага. — приказал Рон, зашагав по дороге на север. — Будем пробиваться на север, что-то мне подсказывает, что поезда до Германии из Австро-Венгрии ездят.
— Слушаюсь, капрал. — Петтигрю засеменил рядом.
Где-то на границе Австро-Венгрии и Королевства Сербии
— Как это может быть? — Рон с потерянным лицом наблюдал на колонны османских солдат, шагающих по направлению к границе Австро-Венгрии.
Путь к текущему местоположению представлял из себя череду ночных перелётов из окрестностей румынского городка Русе, возле которого произошла памятная бойня австрияков и османцев.
У Рона в загашнике были три стареньких метлы "Синяя муха", которые он нашел в комиссионке. Летать — летают, но медленно. Тогда казалось нерациональным тратиться на неоправданно дорогие спортивные модели. В среднем делали по двести миль за ночь. Таким образом они добрались до территории Сербии.
Но тут их ждал сюрприз. Мётлы перестали получать магическую энергию и внезапно начали падать. Хорошо, что Рон упал в сугроб, а вот Петтигрю сломал руку, ударившись о речной лёд.
Магия работала, но плохо. Заклинания получались в ослабленном виде, у Петтигрю ослабился империус, поэтому Рону приходилось чаще обновлять его. С чем связано внезапное ослабление общего магического фона, выяснить пока что невозможно, да и сам Рон особым желанием выяснять это не горел. Однозначно, чем ближе к неизвестному месту — тем слабее магия.
— Не знаю, сэр. — ответил Петтигрю, перелом был кое-как залечен, но руку он всё ещё держал полусогнутой.
— Они не могли нас обогнать! — Рон раздобыл в одной из заброшенных деревень старую карту, по которой примерно прокладывал маршрут. — Если только не… Но британский флот… Вот сука…
— Чем-то могу помочь, сэр? — сразу же включился Петтигрю.
