— Какой там секрет. Сопровождали и секретные грузы. Одних «катюш» сколько отправили фронту. — Иван вздохнул. — А теперь сопровождаем уголь, как золото. Ты думаешь, в нашем родном городе одни макароны делают… Вот уголек отвезем, а потом кое-что фронту из Тамбова подбросим. А может, на Урал пошлют. Мне эта служба охраны — вот где! — Иван энергично провел ребром ладони по горлу. — Сколько рапортов писал, сколько ругался и просил, чтоб на фронт послали… Но я удеру, ей-богу, удеру! Пусть судят!
За столом сидел парень лет восемнадцати и что-то записывал в толстую тетрадь. Подняв голову, он тоже вмешался в разговор.
— Скажите, товарищ старшина, не обидно так вот? Под Сталинградом мне осколок в спину, у Тихвина пуля в руку, и все в вагоне. Вот посмотрите, — солдат указал на маленькое отверстие в крыше. — Это с самолета обстреливали нас. Двоих наповал, а мне в руку.
В разговоре о фронте да о партизанах, о глубоком тыле и о людях, которые обеспечивают фронт оружием, боеприпасами, техникой, одеждой и продовольствием, время пролетело незаметно.
Иван Мамонтов все что-то рассказывал, но Петр уже не улавливал, о чем шла речь. Проснулся оттого, что вагон стало дергать. В теплушке пахло дымом.
— Приехали, — сказал Иван. — Я попросил машиниста, он замедлит ход на станции, а ты не зевай, прыгай. Иначе утянет верст за десять, и не доберешься оттуда ночью.
Петр распрощался с Иваном, спрыгнул с подвесной подножки у вокзала и сразу же ощутил непонятную тоску. Представил себе скучную и вместе с тем тяжелую службу ребят, охранявших эшелоны в пути и на, остановках.
Как добраться до Сосновки? Пешком полсотни километров в морозную ночь не пройти. В городе никого. Петр дошел до главной улицы — Советской, но и она была пуста. В нерешительности постоял возле кинотеатра, думая, не возвратиться ли на вокзал, потом наконец решил идти к окраине города и ждать попутную машину. Мороз крепчал, щипал за нос и щеки.
На мосту через речку Студенец его остановили патрули — курсанты артиллерийского технического училища. Проверив документы, пожелали успеха в учебе. Только теперь Петр подумал, что мог бы попросить в отделе кадров послать его не в Пензу, а в Тамбов. Какая оплошность…
Он уже отошел далеко от моста, когда увидел позади автомашину. Вышел на проезжую часть, поднял руку. Машина оказалась санитарной. Водитель, открыв дверь, сказал весело:
— Повезло тебе, пехота. Патрули наказ дали подбросить тебя до Сосновки. А нам, браток, это крючок в двадцать километров.
— Ладно, — сказал офицер, сидевший рядом с водителем, — залезайте и ложитесь спать. Кто же подвезет фронтовика?
В окошечки, покрытые толстым слоем инея, ничего не видно. В санитарной машине тепло, широкие лавки, две шинели с петличками военных летчиков — словом, условия подремать неплохие. Петр, как бывалый фронтовик, догадался, что машина принадлежит авиационной части. Вероятно, где-то аэродром дальней авиации и на этом санитарном автобусе привозили в тамбовский госпиталь больных или раненых воинов. Не так уж далек фронт от родины Петра — Сосновки.
Заснуть в машине Клоков не смог. Он мысленно был уже дома…
Уже светало, когда заскрипели тормоза, зашуршали по хрупкому снегу колеса, и машина остановилась. Поблагодарив шофера, Петр Клоков бросил за спину солдатский вещевой мешок, пошел на Подгорную улицу. Он шел все быстрее и быстрее, наконец побежал не чуя ног. Вот и дом родной. Тот же палисадник, покосившиеся ворота, которые никогда не открывались и неизвестно зачем они были сделаны. В окнах слабый свет керосиновой лампы. Петр сел на крылечко, успокоился немного, а потом, войдя в сенцы, постучал в обитую мешковиной дверь.
— Кто там? — услышал он голос матери. — Открывай, не заперто!
Петр, как учила его мать в детстве, быстро вошел в переднюю и торопливо закрыл за собой дверь, чтобы не ушло тепло.
— Не ждали? — сказал он и бросил на пол вещевой мешок. — Вот и я! Здравствуйте!
Много было радости в семье Клоковых. Но немало и горьких новостей узнал фронтовик, о которых ему не писали, не хотели расстраивать. Сестра Оля вышла замуж за летчика-лейтенанта, и он погиб на фронте. Хотела и она уйти на фронт, но ее не отпустили. Учителей мало. Оля ведет три начальных класса. Две младшие сестренки, закончив семь классов, уехали в Тамбов и работают в госпитале санитарками. Узнал и о ребятах — товарищах своих школьных. Кто погиб на фронте, кто возвратился инвалидом, а многие воюют так же, как Петр, получили награды.
В полдень Петр лег отдохнуть на часок. Проснулся рано. Мать собиралась куда-то идти, Оли уже не было, ушла в школу.
— Ну как, выспался? — улыбнулась мать. — Поспи еще, а я пойду к бригадиру, может, заменит меня.
— А что делать-то?
— Навоз вывозим в поле, пока снега мало. Засыплет, тогда не проедешь.
— Давай помогу, — вскочил Петр. — Руки стосковались по мирному делу.
— Да что ты, сиди и отдыхай. Мыслимо ли? Человек с фронта приехал, орден имеет и навоз будет возить. Да тебе колхозом всем командовать, а то и районом.
— Будет тебе, мама, — смутился Петр. — Дай мне какое-нибудь старье надеть. Я с тобой.
