В дом вошел худой, высокий человек в генеральской форме.
— Командовать дивизией можете? — спросил Жуков, окинув его взглядом с ног до головы.
— Могу! — уверенно ответил генерал.
— Вот и принимайте эту дивизию. А вы, — генерал армии повернулся к полковнику, — идите в полк этой дивизии, который на главном направлении наступает, и докажите, что умеете в бою командовать полком. Если завтра не продвинется полк на два километра, мы взыщем с вас за ваши недопустимые промахи. Потери понесли большие, а задачу не выполнили. Я проверю ваши действия. Завтра в семь утра прислать сюда проводника, и он укажет мне дорогу к вам.
— Есть! — ответил полковник.
Жуков возвратился в свой вагон на станцию Войбокалово уже поздно. Просмотрел газеты, прочитал донесение из армий и лег спать.
Утром, как и было условлено, в семь часов он посадил проводника в свою машину и поехал в полк. Ехать долго не пришлось. Вскоре шли пешком, потом ползли под пулями по снегу и, наконец, свалились в неглубокий окоп. Из этого окопа наблюдать за полем боя можно было, только лежа на боку. В таком положении Жуков провел на переднем крае весь день. Он видел, как полковник, подавая пример храбрости воинам, поднимал батальоны в атаку, наблюдал за действиями генерала — нового командира дивизии и даже подсказывал ему потребовать у командующего армией для поддержки армейский артиллерийский полк и хотя бы батальон танков.
— А не даст, скажите, я приказал…
За весь день напряженного боя дивизия продвинулась более чем на два километра. Уже слышался бой идущих навстречу войск Ленинградского фронта.
Когда стемнело, Жуков уехал в штаб фронта.
Войска ударных группировок Волховского и Ленинградского фронтов продолжали настойчиво продвигаться навстречу друг другу, расширяя прорыв в стороны флангов.
Ночью на 19 января, оценив обстановку, Жуков определил, что через несколько часов войска фронтов соединятся. Ворошилов и Жуков потребовали нанести дополнительно удары авиацией Балтийского флота.
Рано утром Георгий Константинович с генералом Минюком и небольшой группой офицеров выехал в район Рабочего поселка № 1, где должны соединиться войска фронтов.
Другой дороги, как мимо подбитого немецкого тяжелого танка новой конструкции «тигр», не было. (На этот танк в 1943 году фашистское командование возлагало большие надежды.) Немцы беспрерывно вели огонь по танку, пытаясь поджечь его, чтобы он не попал для обозрения советскому командованию. Этот первый подбитый в войну «тигр» вскоре был отправлен в Москву.
— Нужно проскочить, — предложил Георгий Константинович. — Машину в тыл, и все за мной!
— Опасно, товарищ генерал армии, — высказал опасение генерал Минюк. — Противник обстреливает дорогу…
— Ну и что? Оставайся здесь! — Жуков пригнулся и побежал мимо танка вперед, чтобы быстрей проскочить зону обстрела. — Не отставать!
Дальше до Рабочего поселка около двух километров шли уже в безопасности. Снаряды с воем проносились высоко над головами и рвались все там же, возле «тигра», но прямого попадания не было.
Через час к Рабочему поселку подошли командующий фронтом и начальник штаба. Связисты установили в окопе телефонные аппараты.
В полдень разрывы снарядов приблизились к Рабочему поселку. Вела огонь немецкая батарея. Потом послышались голоса людей. Навстречу друг другу бежали бойцы Ленинградского и Волховского фронтов.
— Соедините меня с Москвой! — попросил Жуков генерала Шарохина. — Есть такая возможность?
Жуков решительно подошел к телефону и, выждав, пока на том конце провода послышался голос Верховного Главнокомандующего, четко, спокойно доложил:
— Товарищ Сталин, прорыв блокады завершен! Войска Волховского и Ленинградского фронтов соединились!
Видимо, Верховный поинтересовался, не смогут ли гитлеровцы восстановить прорванную блокаду.
— Это им уже не удастся! Не мое убеждение, а реальная действительность. Дорогу в Ленинград восстановим в ближайшее время.
Через несколько минут Жуков встретил среди ликующих воинов двух фронтов того генерала, которого назначил командовать дивизией, и полковника, которому приказал возглавить полк.
— Вас благодарю за службу, вы будете представлены к награде, — сказал он генералу. — А вы, — повернулся Жуков к полковнику, — возвращайтесь командовать дивизией. За умелое управление полком и успешные атаки вы будете представлены к ордену Красного Знамени!
— Служу Советскому Союзу! — ответил полковник.
Возвратившись в свой вагон, Жуков решил хорошенько выспаться и лег пораньше. Но среди ночи его разбудил генерал Минюк.
— Георгий Константинович, проснитесь, — тормошил он его за плечи, — только что говорил с Москвой, вам присвоено звание Маршал Советского Союза… Поздравляю!
Жуков не выразил ни удивления, ни радости. Он лишь повернулся на другой бок и сказал сонно:
— Ну что ж, будем ходить в маршалах.
В Москве, когда Жуков пришел в свой кабинет, генерал Минюк принес ему небольшую посылку. Ровным почерком на белой ткани было написано: «Лично Маршалу Советского Союза Г. К. Жукову».
— От кого? — спросил Жуков.
