Две сложенные уступами каменные баррикады не позволяли проехать машинам, не сбавляя скорости. Им пришлось бы, замедлив движение, делать зигзаг. Солдат на скале чуть выше баррикады видел машины в бинокль еще за поворотом, как те останавливались, как водители доливали воду в радиаторы, чтобы на последнем важном этапе двигатели не подвели, не закипели. Это был опытный солдат, каких во взводе было мало. Он крикнул сверху, что это немцы, и взялся за карабин. Хороший стрелок. Если повезет, то от него во время боя с его позиции наверху будет много пользы.
– Огонь, – коротко приказал Букин, когда, по его замерам, до машин было всего 150 метров.
По дороге хлестнули винтовочные выстрелы. Задача была на первом этапе остановить машины, заставить немцев атаковать дальше без прикрытия, по голой дороге, где нет никакого укрытия. Из-за камней хорошо было видно, как пули били в борта, прошивали брезент кузова и тонкий металл кабины. Вторая машина вдруг резко осела на правое колесо. Пуля угодила в покрышку, и колесо спустило, машина еще немного проехала, скрежеща диском по камням, и остановилась. В передней машине вдруг из-под капота вырвался столб перегретого пара. Наверняка пуля угодила в радиатор.
Немецкие десантники стали прыгать на дорогу и разбегаться в разные стороны, рассредоточиваясь на местности. Большинство залегли и открыли огонь по каменным баррикадам. Пули запели над головами защитников госпиталя, они стали бить в камни, высекая искры и обдавая людей мелкими осколками. Огонь из карабинов сразу ослаб. Бойцы взвода охраны начали пригибаться, прятать головы. Здесь под командованием Букина было всего восемь солдат. Восемь карабинов и его автомат.
Немцы мгновенно поняли, что стрельба стала мене эффективной, и поднялись в атаку. Старшина ждал этого момента, он уже понял, кто у десантников в этой группе командир. Положив ствол автомата на камень, Букин прицелился и короткой очередью свалил немецкого командира, а потом, поводя стволом, разрядил в немцев всю обойму. Командир десантников повалился на камни, выронив автомат. Еще трое немцев растянулись на дороге перед машинами. Воспрянувшие духом югославы снова открыли шквальный огонь из карабинов и свалили еще троих. То ли убив, то ли ранив их. Всего за несколько секунд эта группа, пытавшаяся пройти по дороге к госпиталю, потеряла больше половины своих людей и стала откатываться за машины. Им удалось укрыться ценой потери еще троих. Букин опустил ствол и осмотрел поле боя. Он посчитал бездыханно лежавших и корчившихся немцев. Пятнадцать. А их всего было не больше двадцати. Интересно, это вторая группа, о который говорил пленный Драганич? В любом случае ее остановили. Но тут вверху за поворотом у самого госпиталя началась стрельба.
Шелестов создал на подходах к госпиталю, помимо линии обороны на дороге, еще два узла обороны. На одном из них он сосредоточил маленький, но все же резерв из пяти бойцов, включив туда и опытного пехотинца Федора Крылова, и Когана в качестве командира. Шелестов и Буторин должны были не подпустить немцев к госпиталю. И если кому-то пришлось бы отходить, то резерв должен был вмешаться и выправить положение фланговым ударом. Ну а если десантники попытаются прорваться через горы, если Сосновский подаст сигнал оттуда, тогда резерв – это все, чем Шелестов располагал для отражения атаки с четвертого направления. Максим очень надеялся, что у немцев не будет столько сил, чтобы равноценно атаковать с четырех направлений. Наверняка они рассчитывали на внезапность и скрытность действий, а не на фронтовую операцию усиленного батальона.
Бой внизу на дороге начался неожиданно, но так же неожиданно и стих. Шелестов прислушался. Нет, если бы немцы прорвались, выстрелы бы еще раздавались. Хоть немного, но еще стреляли бы оставшиеся в живых. Значит, атаку отбили. Теперь ждать.
Но долго ждать не пришлось. У западной части ограды вдруг хлестнул винтовочный выстрел, потом сразу два выстрела и тишина. Шелестов побежал туда, где стреляли, и упал возле Буторина за мешками с землей.
– Что случилось, Виктор?
– Да поспешили югославы, – проворчал разведчик. – Не разглядели точно и давай палить, хотя строго-настрого приказал без команды не стрелять. Отчитал я их, да только что толку. Все равно не понять, был там кто или нет. Может, на разведку сползать?
– Я тебе сползаю! – отрезал Шелестов. – Сиди и не высовывайся! Нам силы беречь надо до подхода помощи.
– Если она будет, – проворчал Буторин.
– Это мы с тобой можем сомневаться, Виктор Алексеевич, – ответил Шелестов. – А вот новобранцы должны верить и надеяться. Только намекни, что можем не дождаться. И тогда половина наших бойцов в панику ударится. Рассказать тебе, что такое паника в бою?
– Не надо, сам знаю, – недовольно ответил Буторин, а потом сразу же прикрикнул на солдата: – Башку пригни, дура! Дырку получишь!
– Ладно, смотри тут, – вздохнул Шелестов. – Я вниз на дорогу. Там, кажется, обошлось. А потом к Когану…
