Его ранили в плечо, в грудь, но он не чувствовал боли. Ярость затмевала в нем все. Но герцог не замечал и того, как быстро редеют ряды его сподвижников в этой стихийной битве. И когда, перешагивая через трупы, он добрался до своих врагов, с ним оставалось не более тридцати человек, из которых с десяток оказалось ранено. Греки озверели не меньше латинян, решив прикончить проклятых захватчиков.
Тут герцога и встретил меч Александра Палеолога. Вествольф нанес сокрушительный удар, но молодой воин отбил его. Отбил и второй удар. И тут же ударил сам, рассеча на левой руке Вествольфа тунику и кольчугу. Взгляды их пересеклись – гнева и ярости обоих хватило бы на две армии!
– Кто ты?! – вновь нападая на противника, гневно спросил Вествольф. – Почему мешаешь мне?!
– Я тот, кто всегда будет стоять у тебя на пути! – прорычал в ответ Александр. Он пытался дотянуться мечом до лица противника – ослепить его. Уже то и дело отступал раненый Вествольф. – Всегда! – повторил Александр.
Перелом в сражении произошел. Латинян теснили новые отряды греков – они подоспели только что. Крестоносцам оставалось только одно – отступить, бегством спасать свою жизнь.
– Я все равно отыщу его! – рычал Вествольф, которого все дальше теснили от Александра вооруженные византийцы. – Возьму! А еще – я убью тебя!
– Буду ждать! – крикнул в ответ Александр.
Уже через полчаса, скрипя снастями, корабль, названный в честь племянницы Константина Борея – «Таис», уходил на всех парусах от полыхающего Константинополя в сторону крепости Вара.
Стоя на корме, держась за борта и глядя на огонь, Александр Палеолог еще не знал, что в эти дни выгорит три четверти столицы Византии, погибнут тысячи граждан, что пожар вызовет бунт черни, а императоры, отец и сын, окажутся прокляты своим народом.
Но об этом знал другой человек – Вадим Александрович Арсеньев…
…Вадим открыл глаза.
– У него и впрямь страшное лицо – у этого герцога, – прошептал он, приходя в себя уже в Дымове, в номере гостиницы, где остановился Константин Остберг, Катарина и телохранитель Андрэос. – Оно все точно из пламени – из адского пламени…
Через полчаса, поговорив по телефону, Вадим сказал магу, Катарине и Паше:
– Мне надо проведать Дронова. Позвонили из больницы, сказали, что он хочет видеть меня.
Вадим поймал мотор, но по дороге то и дело мысленно возвращался к только что пережитому. Он оказался в гуще великих и страшных событий. Да, он-то знал, что последует дальше! Отца и сына Ангелов посадят в темницу и скоро там удавят, в столице учредится двоевластие – Константинополем станут управлять два новых императора: от знати – Алексей Дука, от толпы – Никола Канава. Первый одолеет второго, и Канаву тоже задушат. Крестоносцы начнут штурм города. Дука сбежит с последним добром. Когда крестоносцы перемахнут через стену, то будут всю ночь жечь костры и готовиться к решающей схватке. Но утром поймут – боя не будет. Потеряв волю к победе, греки сдадут свой город. Никто не выйдет на улицу! Константинополь предоставит франкам Бонифация Монферратского и венецианцам Энрико Дандоло начать самый великий и кровавый грабеж за всю историю Европы. А вскоре и сама Византия прекратит свое существование и станет Латинской империей…
Об этом и размышлял Вадим, входя в больницу. Ему выдали белый халат, заставили переобуться. У палаты по требованию медсестры он отключил сотовый.
Дронов лежал под капельницей – такой огромный и такой беспомощный.
– Аристарх Иванович…
Силач тяжело открыл глаза, присмотрелся, узнав Вадима, улыбнулся:
– Здравствуйте, доктор.
Арсеньев и впрямь походил в этом халате на врача. Улыбнулся и Вадим:
– Добрый день, пациент. Как себя чувствуете?
Одна могучая рука была у Дронова на перевязи, пальцами другой он сжал кулак, выставил вверх большой палец.
– Ну и слава богу, – облегченно вздохнул Вадим.
– Подставь стул и сядь, – тихо сказал Дронов.
Вадим выполнял его указание.
– Кто она? – едва он сел, спросил старый атлет.
Вадим покачал головой:
– Долгий разговор…
– А у меня времени, как ты успел заметить, вагон и маленькая тележка.
Вадим утвердительно кивал.
– А силы слушать у вас есть? – спросил он.
– Ты же мне не гири предлагаешь таскать, верно?
– Верно, – согласился Вадим.
– Тогда говори.
И Вадим, немного сбивчиво, но стал говорить. Вкратце он рассказал обо всем – и о путешествиях в другую жизнь, и о мальчике Иване из далекого Ермаковска, и о замке Волчье логово в северном краю, и о врагах, что идут по следу, в том числе о ведьме Матильде…
Дронов слушал его с мрачным выражением лица. А когда Вадим договорил, поднял на него глаза:
– А еще меня с рассказами о другом мире чудаком считают! Мой Хазарский полуостров твоим путешествиям и в подметки не годится!
Вадим усмехнулся:
– Странная история, верно. – Он посмотрел в глаза силача. – Только пусть та ее часть, ну, постельная, с Долли, останется между нами, хорошо? Не хочу, чтобы Остберг и остальные узнали об этом…
– Ладно, развратник, – нашел в себе силы усмехнуться Дронов. – Идет. Ты мне лучше скажи другое…
– Да?
– Они не остановятся?
Вадим отрицательно покачал головой:
– Уверен в этом.
