Приехали, осмотрели место. У склада обнаружили следы нескольких человек, обутых в валенки. Тут же кое-где вырисовывались следы галош. И ясно обозначались полозья саней. Нашли войлок из-под седелки с клочками шерсти гнедой лошади. След саней вел в направлении Кимр. Туда мы и направились в погоню за преступниками.
В первой же деревне у магазина сельпо спрашиваем сторожа:
— Не проезжал ли кто-нибудь на лошадях в сторону Кимр?
— Как же, как же, — говорит старик, — проезжали после полуночи двое в черных тулупах на двух подводах. В санях было укрыто что-то. Приметил, приметил! Одна лошадь гнедая, а другая карей масти.
В деревне Савелово шедшая утром по воду женщина видела тех же ездоков. Так до самых Кимр. Поставив во дворе кимрской милиции сильно уставшую лошадь и дав ей сена, мы с Кудрявцевым пошли в уголовный розыск. Там были наши старые знакомые Виктор Никольский и Николай Стрелков.
Стрелков работал в розыске с 18-летнего возраста. Спокойный, выдержанный, он очень любил свою профессию, к каждому порученному делу относился с душой, никогда не торопился высказывать свои соображения, тщательно взвешивал каждое слово.
Мы рассказали друзьям, что́ нас привело в Кимры, и спросили, нет ли у них на примете таких людей, которые могли обворовать склад кожевенных товаров.
Не торопясь Стрелков порылся в картотеке и, подумав, ответил:
— Есть у нас на учете один такой — Завьялов. И лошадь у него есть гнедая. Знаем, что не чист на руку, а изобличить пока не можем. Очень хитро действует на пару со своим родственником Бачуриным.
Он дал нам его адрес и протянул руку:
— Желаю успеха, ребята.
Вскоре мы с Кудрявцевым подошли к дому № 36 на улице Урицкого. Завьялова не застали. Встретила жена. Отрекомендовались:
— Мы, хозяйка, из Москвы. За обувью. Найдется?
— Кажись, готовой нет. Была, да муж продал на базаре.
— А муж-то где?
— А кто его знает, ушел куда-то.
Разговариваем, а сами посматриваем по сторонам. Кудрявцев толкает меня в бок, да я уж и сам вижу: во дворе стоит гнедая лошадь, привязанная к задку саней и покрытая старым одеялом. В санях охапка сена.
— Что, ездил хозяин сегодня куда? — спрашиваем.
— Нонче вернулся из соседней деревни, распряг лошадь и ушел.
В комнатах большого пятистенного дома ничего подозрительного мы не заметили. Делать обыск? Но нет, так можно испортить все дело. Решили не торопиться.
Вскоре была совершена крупная кража обуви в другой промартели. Мы проинструктировали всех сторожей промысловой кооперации.
И вот как-то раз поздним вечером к одному из сторожей подошли двое, спросили дорогу, завели пустяковый разговор. А потом, выхватив пистолет, один из бандитов скомандовал: «Бросай ружье!» Сторож, однако, не растерялся. Сделав вид, что послушался команды, он снял с плеча ружье, неожиданно отскочил за угол и выстрелил в неизвестного. Второй пустился наутек.
— Ложись! — приказал сторож. Раненный в ногу бандит опустился на снег — пистолет его молчал. Как потом выяснилось, в нем перекосился патрон.
Работники розыска задержали налетчика. Это был Завьялов, главарь воровской шайки. У преступников отобрали значительное количество кожи и обуви.
Вскоре я стал сотрудником уголовного розыска. Сбылась моя мечта!
В уголовном розыске нас было четверо. В том числе Иван Григорьевич Кудрявцев, единственный специалист, овладевший дактилоскопией на шестимесячных курсах. Мне и Ивану Васильевичу Чистякову наука эта далась позже.
Смелым, волевым и талантливым работником был начальник уголовного розыска Александр Алексеевич Туманов. Не раз он брал меня на операции, давал ответственные поручения. У личного состава Туманов пользовался большим авторитетом.
До сих пор помню мой первый день в уголовном розыске — 11 ноября 1928 года. Захожу спозаранку к ответственному дежурному уездной милиции Григорию Ивановичу Воронову.
— Дело тебе есть, Галкин, — ответив на приветствие, сказал дежурный. — Звонил председатель упрофбюро Иван Петрович Волченков — у него из квартиры украли велосипед. Займись.
Велосипед по тем временам был вещью дорогой. Куда, думаю, преступник мог сбыть украденный велосипед? Повез на базар? В Талдоме на базаре шла бойкая торговля с шести утра. Нет, на базар вор не пойдет. Знает, что милиция начеку. Может быть, уехал проселочной дорогой? Едва ли. Там с велосипедом не пробраться. Единственный путь — по железнодорожному полотну.
Оседлал коня, поехал. У железнодорожного переезда встретилась женщина, сказала, что человек с велосипедом направился к станции Талдом. Я — туда. Приехал, осмотрел вокзал, платформы, садик, опросил пассажиров и узнал: человек с велосипедом подался к станции Власово, расположенной в шести километрах. Поскакал следом за похитителем. Километра через два заметил его, свернул с дороги коня и сразу увяз в грязи. Преступник тоже увидел меня. Я стреножил коня и бросился ему наперерез. Прыгаю с кочки на кочку. Выхватываю пистолет:
— Стой! Стрелять буду!
Вор вынужден был остановиться. Вместе с велосипедом он был доставлен мной в милицию.
Не успел я отдохнуть, как получил новое задание.
