Вдруг воскликнула:
— Вот совсем его глаза! Только у этого очень широкое лицо. А здесь прическа похожа.
Постепенно вырисовывался собирательный портрет преступника. В Дмитров я возвращалась, имея более или менее определенные данные.
Приметы «артиста» Феди были розданы всем сотрудникам милиции, народным дружинникам. Установили дежурство на вокзалах, в клубах и других местах. Федя исчез. В Катуаре, где особенно широко была развернута оперативная работа по обнаружению преступника, нервничали: сколько, мол, можно, других дел тоже хватает. Некоторые высказывались за снятие дежурств.
Инспектор уголовного розыска Александр Мирошкин обходил клубы, танцплощадки, людные места, приглядывался. Как-то воскресным вечером заглянул он и в клуб Катуарского завода. Играла музыка, кружились нарядные пары. Всюду шум, смех. «Так же было и в тот вечер, когда веселилась здесь Таня, — подумал инспектор. — И к ней приставал подвыпивший парень, совсем как вон тот. И чего он привязался к девчонке, проходу не дает?»
Мирошкин решил вмешаться, подозвал гуляку. «Где я видел этого парня? Черный костюм, белая рубашка без галстука, прическа. Туфли! Белые, с дырочками! Он!» Стараясь не обнаружить своего возбуждения, инспектор сухо отчитал нарушителя:
— Разве можно приходить на танцы пьяным? Прошу пройти со мной в комнату дружины.
Задержанного немедленно доставили в отделение, тут же вызвали меня.
Свою причастность к покушению на жизнь Тани Федор К. отрицал категорически.
— Я здесь первый раз, — уверенно заявил он.
Слова задержанный выговаривал невнятно, падали они тяжело и неестественно.
У работников милиции сложилось убеждение, что именно К. совершил преступление. Улик хватало, чтобы взять его под стражу. Подозреваемого сфотографировали, снимки его разместили наряду со снимками похожих лиц, и я отправилась в Москву.
С Таней мы встретились, как добрые знакомые. Девушка уже вставала. В присутствии понятых Таня без колебаний опознала парня, который приставал к ней в клубе и ранил ее.
Когда К. узнал, что девушка опознала его, он сразу во всем признался. Подробно рассказал о тех двух воскресных вечерах, показал дом, возле которого нанес удар своей жертве. Примечательно, что от клуба к дому К. повел сотрудников не прямой дорогой, а в обход, через станцию. Тем путем, которым он шел за Таней.
Показал преступник и участок картофельного поля на частном огороде, куда он бросил нож. Долго опергруппа искала этот нож и, не обнаружив, уехала.
Личность это была довольно темная. Неоднократно был судим. Жил и работал в Лобне, поэтому никто его в Катуаре не знал. Имел семью. Незадолго до происшествия вернулся из мест заключения.
— Были ли вы артистом? — спрашиваю его.
— Никогда.
— Почему же вы сказали Тане, что артист и выступали по телевидению?
— Девчонки любят знакомиться с артистами.
— За что же вы ударили Таню ножом?
— Обидно показалось, что не захотела со мной разговаривать. Неделю караулил. Но убивать, гражданин следователь, не хотел.
— Но вы же знали, что, ударив ножом в левую половину груди, можете попасть в сердце?
К. опустил голову.
Дело передали в прокуратуру. Я с головой ушла в новые заботы. Стало уже забываться происшествие в Катуаре, но однажды в кабинет робко постучали.
— Извините, я видела вас у соседки на огороде, — объяснила незнакомая женщина, — вы и ваши товарищи там что-то искали. Потом я копала картошку у себя и нашла вот это.
Женщина положила на стол сверток. В нем оказался кусок полотна от пилы. С одной стороны он был обернут синей изоляционной лентой, с другой — остро заточен.
Как правило, следователь не любит работать по делам, подлежащим прекращению, особенно когда приходится прекращать уголовное дело за отсутствием состава или события преступления.
Однако уголовное дело, о котором хочется рассказать, я прекратила с чувством удовлетворения.
…Несколько лет назад в один из августовских вечеров в дежурную часть Деденевского отделения милиции пришли парень лет двадцати и небольшого роста, худенькая заплаканная девушка. Брат и сестра принесли заявление об ограблении. Примерно часа полтора назад Рая (так звали потерпевшую) возвращалась с работы домой на электричке, следовавшей из Москвы, сошла на станции Турист и направилась к деревне Целеево, где жила с мамой и братом. Дорога проходила тропинкой в лесном массиве. Уже темнело, но идти ей было не страшно, так как в окрестных деревнях проживало много дачников, которые гуляли по лесу. Обе руки у девушки заняты. Ноша ее нетяжелая: в одной руке маленькая черная сумочка, в другой — авоська, в которой хлеб и два бублика. В маленькой дамской сумочке, как рассказывала позже Рая, кроме предметов женского туалета было еще и 22 рубля денег: две новенькие купюры по 10 рублей и 2 рубля. Эти деньги несколько дней назад ей дала мама. Готовились провожать брата в армию, вот и попросила продуктов привезти из Москвы.
Когда Рая миновала последнюю встреченную ею группу людей в лесу, услышала сзади шаги. Оглянувшись, увидела, что ее догоняет один из мужчин, мимо которых она только что прошла.
