Это возымело действие. Но ненадолго. Если взводного поблизости не было, солдаты опять приставали к Ванюше с насмешками. Наконец он не выдержал и закурил. Голова пошла кругом. Ванюша закашлялся, из глаз потекли слезы. Еще одна глубокая затяжка — к горлу подступила тошнота. Он закрыл глаза, кое-как подавил кашель и насилу выдавил:
— Не буду.
В этот вечер он действительно больше не пробовал курить.
В обороне полк простоял недели три. Почему — никто толком объяснить не мог. Одни говорили, что германец хочет «замануть».
— Ишь хитер! Нашел дураков в мешок лезть.
— Вон самсоновцев заманул да и съел. Мы не таковские!
Другие толковали о том, что железные дороги восстанавливают, подвоз налаживают. Делались предположения, что, мол, соседи отстали, начальство ждет, когда подойдут.
— Чего там соседи! — возражал кто-то. — Генералы-то наши из немцев, вот и ждут, пока ерманец штаны застирает да и всыплет нам по первое число.
Как бы там ни было, а полк, так же как и весь фронт, стоял. Немцы тоже активности не проявляли. Их передний край проходил верстах в двух от расположения русских войск. Ночи стояли осенние, темные, но небо было звездное, и смена дежурных происходила по положению Большой Медведицы. Как ручка «ковша» опустится книзу, так и буди себе смену — она будет стоять уже до утра. Перед окопами устроили своеобразную сигнализацию: собрали всякие пустые банки из-под консервов, старые кастрюли, ведра, все это связали веревками и растянули впереди, шагах в пятидесяти. Кто пойдет — заденет ногами веревку и поднимет шум. Так и прислушивались: не шумят ли банки? Часто ветер, а то крыса или другой зверек приводили в действие «сигнализацию». Наблюдатели сразу настораживались, а поняв, в чем дело, чертыхались. Однако это отгоняло сон — «сигнализация» приносила пользу.
В одну из таких ночей Ванюша дежурил у пулемета вместе с наводчиком Душенко. Не смыкали глаз до рассвета, а потом сон начал одолевать Ванюшу. Чтобы не заснуть, он встал с сиденья, где только что расположился для короткого отдыха, и подошел к пулемету. Вдруг послышался заунывный свист пули на излете. Пуля ударила прямо в сиденье, которое только что Ванюша покинул. По спине пробежали мурашки. Душенко тут же вырыл из земли еще теплый кусочек металла, покрутил пулю в руке.
— Ну, браток, считай, что ты в рубашке родился. Так бы брюхо и пропорола. Значит, пуля тебя не возьмет.
«Наверное, так и есть», — подумал Ванюша, подбрасывая пулю на ладони.
— Ты вот что, — серьезно посоветовал Душенко, — плюнь-ка на нее и закинь через левое плечо.
Но Ванюша опустил пулю в карман, чтобы показать ее Шаповалову и всем пулеметчикам.
— Гляди, браток, с этим не шутят, — сказал Душенко.
Они долго еще обсуждали случившееся, пока совсем не взошло солнце. Пора было будить смену. Отдыхать ушли в каменный сарай на сеновал. Там же разместились свободные от дежурства пулеметчики во главе с Шаповаловым. Все с интересом рассматривали пулю и пришли к убеждению, что сам бог подтолкнул Ванюшу встать с сиденья, чтобы спасти его от верной смерти.
Неожиданно полк построили. Снова в поход! Поначалу противник сопротивления не оказывал. Лишь на второе утро, верст через 30–35, между озерами Габлик и Шонстаг, полку пришлось развернуться и вступить в бой. Довольно упорная схватка длилась часа три-четыре. Противника удалось сбить с двухверстного озерного перешейка. Полк двинулся на Сучавкен, а затем на Видминен — это был уже городок. После небольшой перестрелки железнодорожная станция, а затем и весь городок были заняты.
Населения в городе не было, но все говорило о том, что жители ушли совсем недавно: в домах и магазинах все осталось на месте. Вскоре можно было видеть, как обозники набивали фуры красным товаром, ботинками и готовым платьем, пряча все это под брезент. Кое-кто, хватив шнапса, обрядился во фраки и цилиндры. Солдаты рвали на портянки тонкое сукно и бархат, остатки запихивали в вещевые мешки. Некоторые старались унести целые штуки бархата, шерсти или сукна. Освободив штуки от досочек, солдаты складывали их вдвое, заталкивали в мешки, попутно прихватывали лаковые ботинки и всякую галантерейную мелочь, карманы набивали консервами и бутылками со шнапсом.
Ванюша хорошо знал цену всего этого товара и, глядя, как сукно шло на портянки, испытывал чувство неловкости. Вспоминалась его приказчичья жизнь в Одессе. Как все это было теперь далеко! Наконец начальство навело порядок, и полк двинулся дальше. Под вечер прошли Сухоляскен. Там встретили сильный организованный огонь, на пути было несколько рядов проволочных заграждений... Отскочили назад и закрепились на рубеже Круглиннен — Шадлискен. Здесь полку пришлось остановиться надолго. Пробовали прорвать оборонительную систему крепости Летцен, овладеть этой сильной цитаделью на Мазурских озерах, но так и не смогли.
