На следующий день Ванюшу вызвали в полковую канцелярию в город Видминен. Аким Кагла отвез его на розвальнях. Пока ожидали в сенях, подъехали еще два молоденьких солдатика-добровольца — высокий, худощавый, немного веснушчатый Анатолий Кривенко (он сбежал от родителей из Одессы, где работал в конторе завода письмоводителем, ему только недавно исполнилось семнадцать лет) и Михаил Величко — маленький блондин, с чистым красивым круглым лицом и голубыми глазами. В прошлом он был учеником портного, который загонял Мишу всякой работой и ничему путному не научил, кроме как пришивать пуговицы, метать петли и прогонять на машинке ровную строчку. Миша — круглый сирота, ростом тоже не вышел, но плечист и крепок; ему недавно исполнилось семнадцать лет.
Через писаря узнали, что всех троих собираются отправить домой. Попробовали, мол, малость войны — и хватит с вас, молокососы. Ванюша выяснил настроение Анатолия и Миши: как, мол, хотите домой? Миша не хотел ехать, если силком не отправят, а Анатолий раскис, по мамочке, видите ли, соскучился, маменькин сыночек, и не прочь был вернуться.
Ванюша твердо решил остаться в полку и стал горячо доказывать Анатолию, какой позор и стыд ожидает его, если он согласится уехать с фронта — это трусость, стремление спасти свою шкуру. Пусть, дескать, другие воюют, а он к мамочке поедет!
— А еще доброволец, — кипел Ванюша. — Где же твое мужество, храбрость? У-у, ты, жалкий трус, достойный презрения.
— Да я... Чего ты разошелся? Я... Я, пожалуй, не поеду домой.
Анатолий, кажется, не лукавил.
— Ну то-то же, — немного остыл Ванюша, — смотри веди себя твердо.
Вышел писарь и сказал, что их зовет к себе адъютант полка, их высокоблагородие штабс-капитан Наумов. Все трое быстро поднялись с лавки; Ванюша еще раз посмотрел на ребят и сказал:
— Ну, пошли, только позор на себя принимать не будем. Ясно?
Они стояли перед подтянутым адъютантом полка; на нем была кожаная защитная пара и новые такие же защитные ремни, на плечах поблескивали золотом погоны с одним просветом и четырьмя звездочками. Прохаживаясь из угла в угол, он сообщил ребятам:
— Командир полка считает, что вы уже повоевали, знаете, что такое война, и можете возвращаться домой.
— Мы, ваше высокородие, домой не поедем и все трое останемся в полку, будем дальше воевать, — отрезал за всех Ванюша.
Адъютант полка удивленно вскинул брови.
— А что скажут они? — кивнул он в сторону Анатолия и Миши.
— Я тоже хочу остаться в полку и буду воевать, — ответил Миша.
— Ну а ты? — Адъютант остановился перед Анатолием. Ванюша и Миша в упор смотрели в глаза Анатолию, ожидая, что он ответит.
— Я, ваше высокоблагородие, тоже останусь, — наконец произнес с некоторым волнением Анатолий.
Адъютант полка неожиданно улыбнулся:
— Значит, остаетесь, не напугались солдатских лишений и трудностей, не боитесь войны? Ну, похвально, похвально. Можете идти, молодцы, а старший писарь выпишет вам солдатские книжки. Теперь вы будете настоящими солдатами. Направить их всех троих в пулеметную команду к поручику Ржичицкому, — отдал распоряжение адъютант писарю.
Так получили все трое солдатские синие книжки с печатью и подписями, а Аким Кагла отвез их в Сухоляскен, в пулеметную команду.
Правда, при заполнении солдатских книжек произошло некоторое недоразумение.
— Ну, давайте ваши документы, — обратился к ним старший писарь, усатый и выхоленный, «господин старший унтер-офицер», как его называли младшие по чину.
Анатолий Кривенко, Михаил Величко и Иван Гринько подали ему свои метрические выписки.
— Так, так, — протянул старший писарь, просматривая метрики. — Ну а как тебя писать по отчеству? — спросил он у Ванюши. — Ты по метрикам незаконнорожденный, значит байстрюк. Отец у тебя не указан, а имя матери Варвара. Варваровичем, что ли, записать?! Лучше было бы, если бы твоя мать была... ну, там... Александра, Антонина, Клавдия — такие имена есть и мужские... — Старший писарь задумался на некоторое время. — А, пожалуй, можно и Варваровичем записать. Согласен? — спросил он.
— Согласен, — ответил Ванюша.
Вот так и стал Ванюша Иваном Варваровичем Гринько — рядовым пулеметной команды 256-го Елисаветградского пехотного полка 64-й пехотной дивизии, что и было удостоверено приложением гербовой полковой печати. Основной солдатский документ получен. А метрики, как гражданский вид на жительство несовершеннолетних, утонули в воинских папках и были навсегда подшиты к делу.
Ванюша представил Анатолия взводному Шаповалову:
— Митрофан Иванович, прошу Толю зачислить в наш взвод, а Мишу фельдфебель направил в третий взвод.
Ванюша знал, что Анатолия надо твердо держать в руках, не позволять ему раскисать. Этим и объяснялась его просьба.
— Ну, ладно, Ванюша, зачислим Анатолия Кривенко в третий пулемет, будете вместе.
Так хорошо все уладилось!
