Митрофан Иванович Шаповалов тоже водил в свой черед пулеметную команду после занятий на фольварк, но там ничего лишнего себе не позволял. А Казимир Козыря, так тот просто как в масле купался, попав в руки к своим полячкам.
Наводчик Душенко был отпущен на десять дней на побывку домой, вернулся сияющий, довольный. А тут еще вызвали некоторых пулеметчиков в штаб, где командир полка вручил им Георгиевские кресты. Получили награду Душенко и взводный унтер-офицер Шаповалов, Козыре была вручена Георгиевская медаль. Миша тоже получил Георгиевскую медаль. А на груди начальника команды поручика Ржичицкого пулеметчики увидели новенький крест — Владимир с мечами.
В честь награжденных был устроен вкусный и обильный общий обед, на который пришли господа офицеры и поздравили георгиевских кавалеров. Поручик Ржичицкий избегал Ваниного взгляда — он самолично вычеркнул его из списка, когда представлял вверенных ему пулеметчиков к наградам, хотя и знал, что Гринько вполне заслуживает награждения орденом. Не мог поручик простить Ванюше отказ быть у него ординарцем. А Ванюша ничего и не подозревал, он был на седьмом небе от радости, что дядя Душенко и Митрофан Иванович — добрый и бесстрашный взводный командир — получили орден Святого Георгия 4-й степени. Он даже и мысли не допускал, что может когда-нибудь заслужить такую же награду. Широко открытыми детскими глазами смотрел Ванюша прямо в злое лицо поручика Ржичицкого. Не выдержав открытого взгляда Ванюши, тот покраснел и ушел.
После обеда у всех было приподнятое настроение. Начальство отменило послеобеденные занятия, и все разошлись кто купаться, кто на фольварк. Ванюша и Миша отправились в домик лесника, чтобы вместе с Ядвигой и дедом порадоваться Мишиной награде. Душенко обхаживал свой пулемет: обтирал ветошью, а то просто поглаживал его; видно было, что наводчик соскучился по своему пулемету, стрелял из которого мастерски. Недаром все пулеметчики даже по звуку узнавали его «максим» на передовой.
— Это пулемет Душенко работает, ровно строчит, красота!
Душенко знал, что его уважают, гордился своим искусством и ухаживал за оружием, как за малым ребенком. Другой раз, превозмогая усталость, не доспит, а сам лично подготовит и проверит пулемет, никому не перепоручая это важное дело.
Так вот и сейчас. Сам все протер, смазал, проверил на весах натяжение пружины, движение ствола и только тогда надел чехол на пулемет, крепко завязал сыромятные завязки и установил его на двуколку. После этого спокойно пошел в канцелярию команды, где писарь и каптенармус, склонясь над столиком, играли в свои самодельные шахматы, ни с кем не делясь секретом этой мудрой игры.
Передышка кончилась. Завязались новые бои где-то правее Сувалок. Полк снялся с места и с ходу вступил в бой с наступающим противником.
Шрапнели немцев все чаще и чаще рвались над боевыми порядками полка, нанося большие потери. Как ни метались люди из стороны в сторону, все же попадали под разрывы. С той стороны заработали пулеметы, ведя дальний огонь — пули посвистывали где-то над головами (видно, взяли высоко). Артиллерия полка отвечала, встречая шрапнелью приближающиеся цепи германцев.
Солнце довольно высоко поднялось над горизонтом, а бой становился все ожесточеннее. В окопах появились солдаты 103-го полка. Вид у них был потрепанный, изнуренный. А вокруг свистел смертоносный металл. Тут и там валялись убитые, стонали раненые, зыкали кругом пули. Но что это? По полю бежит Миша Величко. Правая рука у него по локоть оторвана; кровь хлещет вовсю.
— Миша, сюда! — кричит ему Ванюша, разрывая зубами бинт.
Он старается перевязать товарищу рану, скорее закрыть оголенную розовую кость.
— Выше, выше перехватывай, кровь останавливай! — кричит Душенко, быстро поворачивая пулемет и изготовляя его к стрельбе.
Мишу перевязали и увели санитары.
Ванюша быстро подал в приемник конец ленты, Душенко зарядил пулемет, оценивающим взглядом окинул наступающие цепи врага. Вот проклятые пруссаки, прут прямо во взводных колоннах. Ну, погодите, сейчас мы вас проучим! Душенко выбрал колонну, поднимавшуюся на бугорок. Пулемет вздрогнул всем телом, застрочил и задрожал, изрыгая смерть; надульник обволокло легким букетом пламени. Колонна противника мигом рассыпалась. Многие немцы упали и больше не поднимались.
Пулемет строчил ровно, без перебоев, как бы подтверждая: стреляет Душенко. И германцы, очевидно, оценили мастерство пулеметчика, стали вести по нему прицельный огонь. Пули защелкали по щиту. Справа и слева легли близкие разрывы тяжелых «чемоданов» и обдали пулемет землей. В ответ пехотинцы батальона открыли огонь пачками. А Душенко перезарядил пулемет, сменил прицел и положил на землю другую цепь.
Вдалеке появились новые колонны немцев. Душенко снова дал длинную очередь. Пар из пароотводной трубки кожуха сильной струей ударил в землю.
— Козыря, воды! — крикнул Душенко, и сейчас же Казимир подполз с банкой.
