Вскоре германская артиллерия начала нащупывать наши позиции, ведя пристрелочный огонь по окопам. Артиллерия 256-го полка молчала. Артиллерийские наблюдатели, выдвинутые в окопы, сообщали, что они не видят целей, а так как снарядов на батарее было очень мало, то решили без толку не стрелять. По другую сторону речки появилась немецкая пехота и стала постреливать из винтовок и пулеметов. Елисаветградцы огня не открывали: нечего, мол, себя обнаруживать. Близко подходивших вражеских разведчиков отгоняли наши разведчики, выдвинутые вперед на временные позиции. Им удалось даже захватить пленных. Пленные говорили, будто бы подошла свежая немецкая дивизия, сформированная из студентов-добровольцев, что скоро она перейдет в наступление и покажет русским их «кузькину мать».
Действительно, на другой день на рассвете немцы внезапно открыли артиллерийский огонь и перешли в атаку. Весь день кипел бой. Елисаветградцы отбивали атаку за атакой. Но добровольческой дивизии германцев так и не удалось сбить с позиции 256-й полк. Пулеметчики каждый раз подпускали на близкое расстояние противника и срезали его своим убийственным огнем — пулемет «максим» страшная машина в умелых руках!
Осеклись германцы и двое суток вели себя спокойно. Убитые немцы лежали перед русскими окопами, и такой тяжелый трупный запах пошел от них, что не было никакого терпения. Да и ветерок еще тянул на нас. Немцы тоже страдали от вони, исходящей от распухших на жаре почерневших трупов, и стали прямо днем подбирать убитых. Наши им не мешали. Солдаты между собой договорились не стрелять — пусть подбирают убитых и хоронят, все вони не будет.
— Не то Бисмарк, не то Фридрих II сказал, что труп врага хорошо пахнет, но я в этом сомневаюсь, — засмеялся Генрих.
И стал Шимановский рассказывать пулеметчикам и случившимся тут пехотинцам, как живут и управляют цари, как против них происходят восстания, революции.
— Вот, к примеру, Франция, — воодушевляясь, говорил Геня. — Там нет короля, по нашему — царя. И ничего, народ живет куда лучше, чем мы живем.
— Ну, то ж французы, — вмешался Митрофан Иванович. — Они народ образованный, не потерпят несправедливости, а наш народ забитый, неграмотный, богобоязненный — вот и терпит все.
— Это правда, Митрофан Иванович, — согласился Генрих. — Но вот если взять Германию, у них есть свой царь Вильгельм II, «дружок» нашего царя Николая II. А ведь и немцы куда лучше живут, чем русские. Даже мы, поляки, и то хуже живем, чем немцы, хотя мы образованная и культурная нация...
— Ну, положим, это не совсем так, — перебил его Митрофан Иванович. — Был у нас пулеметчик Казимир Козыря, поляк, а сказать, чтобы он был образованный или там культурный, как ты выражаешься, нельзя. Такой же забитый и неграмотный, как и мы. Так что тут дело не в культуре. Все мы — украинцы, русские и поляки — одинаково страдаем, делиться нам не к чему.
— Правильно, Митрофан Иванович, делиться нам не к чему, но все же образование и культура имеют значение для прогресса нации, — разгорячился Генрих.
— Может, и так, да не об этом разговор, — сказал Шаповалов. — Надо сперва немцев разбить, а потом будем наводить порядки у себя дома.
— Это так говорят оборонцы, у немцев социалисты-шовинисты, а у нас даже социалисты-революционеры, — не унимался Генрих. — А вот есть социал-демократическая рабочая партия, так та призывает народ против войны, за превращение войны в гражданскую.
— Ну, а ты чего ж пошел на войну, раз тебя призывают против войны?
В это время со страшным грохотом разорвались рядом немецкие тяжелые снаряды, и вверх полетели доски, песок и глина. Попало прямо по окопам. Артиллерийская стрельба усилилась, затем застрочили немецкие пулеметы, и противник пошел в атаку. Все смешалось и покрылось дымом от разрывов. Ванюша тоже открыл огонь, хотя впереди ничего не видел. Немцы ворвались в окопы и стали забрасывать русских ручными гранатами. Наша пехота отступила.
— На запасную! — крикнул Шаповалов пулеметчикам.
Легко было скомандовать, но очень трудно исполнить. Прекратив огонь, Ванюша вместе с Генрихом схватили пулемет и побежали в тыл, осыпаемые пулями и осколками немецких гранат.
Наша артиллерия открыла огонь по своим окопам, уже занятым противником. Немцы заметались. Это замешательство помогло пулеметчикам добежать до запасной линии окопов. Там располагалась резервная восьмая рота. Как только пулеметчики вскочили в окопы, восьмая рота ударила по противнику дружными залпами и отбила атаку. В этот день удалось удержать вторую линию окопов.
