Простояли в Августовских лесах больше месяца. Все было тихо, потом ни с того ни с сего приказ — отступать. Полк оставил позиции и стал отходить. Второй батальон шел в арьергарде. Первое время немцы не особенно настойчиво напирали, а когда русские вышли из лесов, то здорово насели. Особенно они теснили 253-й Перекопский полк, и командование, чтобы помочь оторваться от противника, бросило ему на помощь второй батальон елисаветградцев. Ночью батальон прикрыл отходящих и занял позицию среди чистого поля.
С утра немцы пошли в наступление. Елисаветградцы, выполняя свою задачу, стали скачками, поротно, отходить. Больше всего доставалось пулеметчикам (немцы всячески старались уничтожить «ужасные русские пулеметы», как они их называли). Ванюша с Генрихом совсем измотались, им трудно было тащить за собой на лямках тяжелый «максим». Особенно жутко стало, когда немцы выпустили для преследования свою кавалерию. Разве от нее уйдешь! Как ни спешили пулеметчики, а гусары в своих высоких черных шапках все же их настигали.
Бежать дальше не было сил, а до леса еще больше версты. Пришлось остановиться и изготовить пулемет для стрельбы. Вот уже до скачущих немцев шагов триста; видно, как в лучах заходящего солнца сверкают их клинки. Восьмая рота во главе с командиром (теперь уже подпоручиком) Васильевым тоже остановилась для залпового огня. Ванюша резанул длинной очередью по кавалерии. Кони стали валиться, кувыркаясь, падали на землю всадники. Раздались частые залпы восьмой роты. Часть гусаров бросилась назад. Воспользовавшись этим, Ванюша с Генрихом подхватили на лямки свой пулемет и пустились бегом к лесу, чтобы уйти подальше, пока враг опомнится и опять пустится в преследование. А пулемет переворачивается на неровностях и задерживает, не дает быстро бежать...
— Ваше благородие, прикажите стрелкам помочь нам, мы из сил выбились, — взмолился Ванюша, обратившись к подпоручику Васильеву.
Подпоручик улыбнулся Ванюше — видно, все еще помнил недавний бой, Ванюшину помощь — и крикнул солдатам:
— Братцы! Надо помочь пулеметчикам.
Стрелки подхватили пулемет. Ванюше стало совсем легко. Ему показалось, что он теперь добежит до леса не останавливаясь, а там... Там не страшно, в лесу кавалерия ничего не сделает, а пехота не догонит. Но кавалеристы перестроились и снова быстро приближались к елисаветградцам. Опять пришлось остановиться, повернуть и установить пулемет. Патронов — всего одна лента, подносчики с остальными двумя коробками куда-то запропастились. А тут еще Генрих подал ленту в приемник неправильно и произошел перекос патрона. Пока Ванюша трясущимися руками устранял перекос, немецкие кавалеристы очутились совсем рядом — вот-вот налетят на пулеметчиков и изрубят в куски. Кое-где они уже настигли пехоту и заработали клинками.
Ванюша наконец устранил задержку и зарядил пулемет. Немецкие кавалеристы были в какой-нибудь сотне шагов. Слышался натужный храп коней. И тут застучал пулемет. Немцы бросились врассыпную, оставив на месте немало убитых. Ванюша перенес огонь на отступающих.
Но лента кончилась. Патронов больше не было. Ванюша и Генрих впять пустились во весь дух к лесу. Пулемет кувыркался, переворачивался, не давая быстро бежать. До леса уже рукой подать, так и манит его темная стена, а тут неизвестно откуда взявшийся гусар уже настигает Ванюшу и заносит саблю над его головой. Но что это? Сухой треск револьверного выстрела — и всадник падает с седла. Только теперь Ванюша увидел рядом с собой подпоручика Васильева с наганом в руке. Вот кто его спаситель! Волна еще более теплого чувства охватила Ванюшу. Но он только и смог сказать:
— Ваше благородие, спасибо. Вы спасли меня от смерти.
— Э-э, братец, ты меня первым спас. Да не только меня, всю батарею. — И, будто спохватившись, добавил: — Ну, а теперь быстрей в лес.
Только пулеметчики вбежали на опушку, глядь, а у пня весь в крови лежит подносчик патронов с двумя полными коробками. Ванюша опять к подпоручику:
— У нас подносчика убило... А без патронов мы как без рук!
Васильев схватил сам эти две коробки и побежал вместе с Ванюшей и Генрихом в глубь леса.
— Спасены! — произнес он, когда стрельба сзади стала утихать. Густые сумерки ложились на лес. Вокруг своего командира стали собираться стрелки восьмой роты. Их набралось до полусотни. Все чувствовали неимоверную усталость. Насквозь промокшие гимнастерки прилипали к спинам, скатки казались чугунными, и требовалось большое усилие воли, чтобы их не бросить. А надо было идти дальше.
Подошли к железнодорожной будке. Тут должен был ждать пулеметчиков Аким Кагла со своими двуколками, но его не оказалось на месте.
Все остановились, еле переводя дух. Подошли пятая рота и четвертый пулемет вместе с Митрофаном Ивановичем. Через некоторое время показались и остальные роты второго батальона с командиром капитаном Шеловиным. Собрав солдат, он приказал отходить по полотну железной дороги, соблюдая тишину.
