А неподалеку, у опушки леса, ведет огонь английская гаубичная батарея. Англичане методически работают у орудий, не вынимая из зубов трубок. Трубки давно уже, наверное, потухли, но солдаты сосут их по привычке, да и лучше, когда у артиллериста в зубах мундштук трубки, — значит, рот открыт и барабанные перепонки легче переносят гром своего выстрела и разрывы немецких снарядов, которыми нет-нет да и накрывают немцы позицию батареи. Англичане не обращают на разрывы никакого внимания, даже тогда, когда кто-нибудь из них падает тут же около орудия. Они отодвигают убитого или раненого в сторону и продолжают так же сосредоточенно, со спокойными суровыми лицами, с засученными выше локтя рукавами своих зеленых рубашек, работать у орудий. Огонь батареи не прекращается.
Знаменитые французские батареи 75-миллиметровых орудий, напротив, не любят методического огня. Они внезапно открывают шквальный, предельно частый огонь и накрывают врага неожиданно, густо. Немцы боятся их, как чумы.
А марокканцы атакуют, бьют немцев в хвост и в гриву...
Продвижение дивизии было небольшим, но очень важным: противник отброшен назад, его план захвата Амьена сорван. Дорога к этому городу для него была закрыта.
28 апреля французское агентство возвестило всему миру о боях дивизии. Оно заявило:
«Знаменитая марокканская дивизия... вела упорные и успешные бои в лесу Ангар вместе с очень ослабленными австралийцами, но заплатила за это тяжелыми жертвами. Особенно большие потери понес 1-й полк легионеров, а также полки алжирских стрелков и зуавов. Первые волны наступавших полков были опустошены и рассеяны жестоким огнем немецких пулеметов, лишь немногим подразделениям удалось дойти до линии Виллер-Бретонне и к югу от этого населенного пункта».
Действительно, дорого заплатила марокканская дивизия за достигнутый успех: семьдесят четыре офицера и три тысячи пятьсот солдат выбыли из строя...
Такова цена этих двух-трех километров, которые прошла дивизия. Но немцы, очевидно, понесли еще большие потери: 19-я немецкая пехотная дивизия, брошенная 26 апреля навстречу марокканской дивизии, оказалась настолько обескровленной, что должна была уступить место сразу же вновь подошедшей 109-й пехотной дивизии. А марокканская дивизия продолжала бои до 7 мая. Результатом ее действий явилось то, что немцы после 7 мая не осмелились больше возобновлять своих атак. Силы сторон уравновесились: немецкая сторона имела на фронте прорыва девяносто дивизий, а франко-английская — восемьдесят девять.
Так закончилось знаменитое мартовское наступление немцев в 1918 году.
Марокканская дивизия выводилась в резерв. И тут произошло совсем неожиданное. Во время подачи пулеметных двуколок под пулеметы они попали под сильный артиллерийский огонь и понесли потери. На глазах у Ванюши погиб его любимый Васек. Его обезглавило большим осколком снаряда. Красивая, с белой лысиной голова лошади откатилась в сторону, а туловище еще несколько раз содрогнулось и затихло... И конь капитана Мачека, как подкошенный, упал с пробитой головой. Еще два мула были ранены и добиты... 1-я пулеметная рота вышла из боя небольшой горсткой людей — потери были огромны.
Выйдя в район Нантейль-Ле'Одуэн, Даммартэн-ан-Гёль, дивизия приводила себя в порядок и получала пополнение. Ванюша отправился в армейское конное депо и получил недостающих лошадей... Особенно долго Ванюша со Степаном подбирали верхового коня для капитана Мачека. Наконец по рекомендации де Лёжи, старого кавалериста, потерявшего глаз в бою и теперь возглавлявшего конное депо, они остановились на красивом жеребце арабской породы.
— Берите, будете довольны. Прекрасный конь. Он выбракован из конницы только за то, что иногда спотыкался на полном карьере: передние ноги у него были слабоваты. Для конницы он не годится, а ваш капитан будет себе на нем ездить и ездить.
Жеребец действительно был очень красив, и Ванюша его взял. Степан подобрал сильную канадскую кобылицу в пару к Огоньку и тоже был очень доволен... Капитану Мачеку жеребец Байонет понравился, и он выбор одобрил. А по поводу порока коня заметил, что не собирается носиться на нем полным карьером, а будет ездить больше шагом, ну, разве изредка рысцой и коротким галопом. Он похлопал жеребца ласково по шее и по спине. Жеребец был хорошего, спокойного нрава.
Стояли теплые майские дни. Получили пополнение и пулеметчики — опять пришло много русских из Африки. Забавлялись на солнышке кто чем мог. Был в роте подобранный где-то маленький дикий поросенок по кличке Лесанглик. Так назвал его один из повозочных, зуав. Поросенок знал свою кличку и подбегал, когда его звали, чтобы получить кусок хлеба или другое лакомство.