Но вот впереди загремела музыка. Барабаны четко и часто отбивали такт. Колонна входила в Бад-Дюркхейм, расположенный на выходе из лесистого Хардта. Тут горы обрывались и начиналась обширная долина Рейна, действительно широкого и могучего, каким и воспевают его немцы в своих песнях. По его берегам раскинулись большие промышленные города. Вот впереди дымит своими заводами Людвигсхафен, а по другую сторону еще более крупный Мангейм. Это по сути дела один город, но с разными названиями: оба составляют единый экономический и промышленный комплекс, славятся своей химической промышленностью, знаменитыми красками, табаком, вином, автомобилями, станками и бумагой, оба составляют конечный порт крупного речного судоходства.
В районе Людвигсхафена, по Рейну, ставшему демаркационной линией оккупации, и расположилась 8 декабря 1918 года Марокканская дивизия. Иностранный легион разместился во Франкентале. Пулеметной роте капитана Мачека достался зрительный зал какого-то клуба на северо-восточной окраине города. Пулеметчики набили матрацы соломой и уложили их вплотную вдоль стен, отгородив от проходов рейками. Середина была оставлена для построения, а ближе к сцене установили несколько столов и скамеек, которые принесли из фойе — это место служило столовой. Сцена использовалась под пулеметы — они были поставлены аккуратными рядами, и около каждого пулемета — коробки с патронами, чтобы были под руками при выходе по боевой тревоге.
Началась нудная, монотонная оккупационная служба. Ежедневное посещение пивных, которых здесь немало, состязания — кто одним духом выпьет литровую кружку пива, бьющего своими газами в нос, — быстро надоели. Угрюмые баварцы, особенно те, кто только что вернулись из распущенной германской армии, искоса поглядывали на солдат Марокканской дивизии, а то и норовили ударить из-за угла чем попало. Только зазевайся или появись в темноте в одиночку — считай, пропал. Поэтому пулеметчики ходили группами. Немцы неприязненно сторонились их.
Во время марша к Рейну военная почта не успевала за войсками, и газеты появлялись в ротах с перебоями, а теперь приходили регулярно. Появилась «Юманите» и другие левые газеты. Снова стали доноситься вести из России. Немецкие солдаты оккупируют русские земли, но не могут устоять против всепроникающих идей русской социалистической революции и начинают бунтовать. Они восстают против своего офицерства, дело часто кончается кровавыми схватками, разоружением офицеров. Генерал фон Шефер заявил перед собранием офицеров: «Дисциплина в германской армии висит на волоске. От вас зависит немедленно поднять ее. В противном случае Германия погибнет». Такие заявления делались неспроста: сорок тысяч немецких солдат взбунтовались на Украине и отказались воевать... В таких настроениях, помимо всего прочего, видимо, корень поражений немецкой армии на западном фронте.
Да и в самой Германии далеко не спокойно. В конце сентября германское правительство канцлера Гертлинга ушло в отставку, а в начале октября новый германский канцлер Макс Баденский отправил телеграмму президенту Соединенных Штатов Америки с просьбой о заключении перемирия. В начале ноября рушится союз центральных держав: 3 ноября капитулировала Австро-Венгрия, тут же распавшись на ряд государств. В этот же день восстали матросы в Киле, перебили своих офицеров и, сомкнувшись с рабочими, создали Совет матросских и рабочих депутатов. Волнения быстро, как пожар по ветру, распространились на Гамбург, Бремен, Любек, Лейпциг, Мюнхен, Берлин. Вильгельм II был свергнут.
Маленькая революционная группа во главе с Карлом Либкнехтом и Розой Люксембург объединяется в «Союз Спартака» и пытается повести рабочий класс по революционному пути. Но это малая горстка революционеров, и Владимир Ильич Ленин пишет: «Величайшая беда и опасность Европы в том, что в ней нет революционной партии. Есть партии предателей, вроде Шейдеманов, Реноделей, Гендерсонов, Веббов и К°, или лакейских душ вроде Каутского. Нет партии революционной» 34.
Правые социал-демократы во главе с Эбертом и Шейдеманом бросились спасать германское буржуазное государство. 10 ноября 1918 года берлинский Совет рабочих и солдатских депутатов под руководством социал-предателей создал правительство Германской Республики — «Совет народных уполномоченных». Возглавили его те же правые социал-демократы. Глава правительства Эберт объявил, что «революция уже кончилась «, а для того чтобы скорее расправиться с революционными массами, правительство Эберта — Шейдемана подписало Компьенское перемирие с Антантой.
Антанта великодушно разрешила использовать лучшие части германской армии на подавление революции. Затем последовали контрреволюционные путчи и выступления, аресты, расстрелы и просто убийства вождей рабочего класса.