Окрыленные успехом, артисты с новой силой принялись за репетиции. Готовилась комедия И. Тургенева в одном действии «Где тонко, там и рвется». Кстати, в пьесе четыре женские роли — как раз по числу подобранных артистов. Мотин получил роль Анны Васильевны Либановой, роль Верочки досталась Мише Костину, мадемуазель Биенэме — маленькому Карлуше Бейману и, наконец, Варвары Ивановны — Васе Кирсанову. Сколько было хлопот с реквизитом! Были поставлены на ноги все знакомые девушки-француженки, у которых артисты подбирали себе костюмы.
С мужскими ролями было, разумеется, куда легче. Быстро подобрали исполнителей ролей Станицына и Мухина, сложнее оказалось с Горским — тут требовался человек хотя бы с маленьким талантом. Наконец образ Евгения Андреевича Горского взялся воссоздать поручик Шелковый. Роль старого капитана отдали Покровскому, а роль дворецкого досталась Мише Ликанину.
Начались репетиции. Ванюша, как «грамотей», выписал всем роли, раздал их и засел в суфлерскую, будку. Много хлопот выпало на долю поручика Шелкового. Ему надо было научить Костина исполнять сонату Клементи, а Костин неважно играл на рояле. И вот они целыми днями не отходили от инструмента. Но это, пожалуй, полезно было для Веры Николаевны и Евгения Андреевича, которых играли Костин и поручик Шелковый, они свыклись друг с другом. Знаменитый уже по художественному оформлению живых картин Борис Сахаров взялся за декорации.
Виктор Дмитриевский, Как главный руководитель и режиссер кружка, буквально не выходил из театра, то бишь старого барака на окраине Плёра. Помощник режиссера и администратор Покровский также был перегружен: то спевки, то репетиции, то надо добыть толь, доски, паклю, жесть, краски для Сахарова. Художник он был довольно одаренный, но практической стрункой совсем не обладал. Удалось достать Дмитриевскому пианино в одной богатой семье. Диваны, столы, стулья и прочую обстановку Покровскому также охотно одолжили жители Плёра: они сгорали от нетерпения быстрее увидеть пьесу, а тем, кто предоставил реквизит, места гарантировались.
Спектакль прошел с большим успехом. Зрители были в восторге.
Капитан Мачек поблагодарил участников спектакля и особенное удовлетворение высказал по поводу игры Миши Костина: Вера Николаевна в его исполнении — прелесть.
— Хорошо, хорошо, приятель, вы сыграли Верочку, просто чудесно! А ты, Борис, немножко связан был, — обратился он уже к поручику Шелковому. — Ну, а наши пожилые дамы были чудесны, особенно важная Анна Васильевна. Ты, приятель Мотин, замечательно справился с ролью.
Не скрывал своего удовлетворения и Виктор Дмитриевский. В результате он пригласил всех «артистов» и капитана Мачека на ужин в санчасть батальона. Все с благодарностью приняли это приглашение.
— Но пожалуйста, без салата, — заметил Ванюша.
Все засмеялись, вспомнив историю с уксусом.
— Нет, нет, будьте покойны, — заверил всех Дмитриевский, — теперь у меня нет подобных больных.
...Вскоре новый спектакль в «русском театре», как теперь все называли американский барак. Ставили пародию на оперетку «Иванов Павел», где был занят почти весь хор. Герой пьесы оболтус гимназист Иванов Павел доставил зрителям немало веселых минут. И не удивительно: его удачно сыграл теперь уже ставший театральной плёрской знаменитостью поручик Борис Шелковый.
Во втором отделении несколько сольных номеров исполнил Покровский, затем хорист Большаков, обладавший приятным тенором, спел арию Ленского «Куда, куда вы удалились...». Вечер закончился выступлением хора, исполнившего «Реве та стогне Днипр широкий» и «Вниз по матушке по Волге».
Дальше больше разгорались театральные страсти. Начались репетиции чеховского «Медведя». Роль Смирнова Дмитриевский решил сыграть сам, чтобы показать всему кружку, что к любой роли, даже к роли статиста, нужно очень серьезно готовиться. Поручик Шелковый, правда, в отличие от всех смотрел на это скептически: поучения Дмитриевского относятся, мол, к новичкам, а он артист уже сложившийся.
Роль Елены Ивановны Поповой готовил Миша Костин. Сначала у него получалось плохо, но с каждой репетицией он все больше осваивался с характером молодой женщины, у которой за внешней грустью скрывается жадность к жизни, к удовольствиям. Луку играл Петр Ермаченко, и он у него сразу получился, хотя Дмитриевский обращал внимание на то, что эта роль очень важная, чуть ли не центральная.
Сам Виктор прилагал все силы, чтобы Григорий Степанович у него получился таким, каким его задумал Чехов. Самое главное — держаться как можно естественнее, а это не так просто. Шутка ли сказать: «Двенадцать женщин я бросил, девять бросили меня...»
Попутно подбирали актеров для «Дней нашей жизни» Леонида Андреева. Что и говорить, пьеса Андреева психологически сложная, трагическая... Но кружковцев это не обескуражило.