— А что! — совсем уже как о решенном сказал Ванюша. — Вот и поеду туда. Только ребят надо хороших подобрать, чтобы артелью работать. Один не справишься ни с тайгой, ни с землей. Коммуну организуем и заживем за милую душу.
— Правильно, правильно говоришь, паря, — подтвердил еще раз Кондратов.
Его поддержали: действительно, неплохо бы всем сообща, чуть ли не всем взводом, двинуться в Сибирь. Говорят, земля там богатая, а золото под ногами лежит, только копни.
— Золото действительно у нас есть, — ухмыльнулся на это Кондратов, — но копать надо глубоконько. Тут, паря, спину придется погнуть да не одну пару ичигов стоптать, пока сыщешь золото-то. Недаром зовут этих людей старатели. Стараться да стараться надоть на золоте, без тяжкого труда его не возьмешь. Оно в руки сразу не дается.
После таких разговоров за Ванюшей сохранилась кличка «Наш коммунист».
Подполковник Дмитриевский обосновался в санитарной части батальона и решил после первой же офицерской получки обмыть орден Почетного Легиона, уже красовавшийся у него на груди на красной ленточке. И конечно, «смочить», как следует подполковничьи погоны. Весь второй взвод был приглашен на этот пир. В саду был накрыт длинный стол, уставленный вином и поджаренными консервами, в больших мисках был приготовлен вкусный салат. Все поздравляли батальонного доктора и много пили. Консервы и салат были съедены подчистую. Быстро появились помидоры, редис, огурцы; миски вновь заполнились салатом, хорошо просоленным и проперченным. Не хватает только уксуса, определили дегустаторы.
— Возьми-ка в тумбочке бутылку с уксусом и полей салат, — приказал Дмитриевский санитару.
Санитар быстро разлил содержимое бутылки в миски с салатом, и все набросились на еду, расхваливая кушанье. Вскоре и этот салат был съеден. Потом запели песни. Пир затянулся до позднего вечера.
Наутро некоторые из участников пира опять появились в батальонной санчасти, чтобы похмелиться.
— Ну-ка, достань в тумбочке бутылку с касторкой, — распорядился между тем подполковник Дмитриевский, обращаясь к санитару.
Санитар достал бутылку из тумбочки и подал ее Дмитриевскому. Тот посмотрел, понюхал и говорит:
— Что же ты мне уксус дал, дай другую бутылку.
Но другой бутылки не оказалось: она пошла вчера в салат вместо уксуса.
Виктор Дмитриевский зло сплюнул и выругался:
— Ты теперь хоть помалкивай!
Санитар сморщился — он тоже ел вчера салат, — схватился за живот и тут же «съездил в Ригу».
Весть эта все же быстро разнеслась среди солдат. Некоторых рвало, большинство отделались плевками и ругательствами в адрес санитара, а многие, не особенно брезгливые, хохотали до упаду, потешаясь над забавным казусом.
Опять потянулись нудные дни в Плёре. Уже всем приелось безделье. И тут появилась новая страсть — футбол и... самодеятельный театр.
Сначала гоняли мяч на лугу. Наконец мэрия запротестовала: нечего вытаптывать траву. Тогда выбрали на окраине деревни ровное поле, «отдыхавшее» это лето и набиравшееся сил к следующему посеву пшеницы. Поле принадлежало старику Пиньяру. Старик вспомнил свою молодость (когда-то тоже увлекался футболом) и разрешил играть на его земле. Там поставили ворота, разметили штрафную площадку, центр и границы поля — все как полагается. На сетку денег не собрали, но с успехом обводились и без нее.