Степан Иванович, Вера Федоровна и Саша поговаривали между собой, что пора бы уже прибавить жалованье Ванюше, что очень бойко и умело он обслуживает покупателей. Ванюша даже заметил, как однажды аферистка ловко опустила за декольте черный лионский шарф, и сразу тихо сказал об этом Вере Федоровне. Она ее задержала разговорами, пока Михаил Петрович пригласил городового, и аферистка была поймана с поличным, когда пыталась освободиться от шарфа. А ведь он стоил двадцать пять рублей, это большие деньги — целый месячный заработок младшего приказчика Саши Савочкина. Правда, был риск, ведь аферистка могла ловко избавиться от шарфа и тогда подала бы в суд на хозяина за личное оскорбление или втихую потребовала материального удовлетворения, чтобы не поднимать скандала и не компрометировать магазин. Но Ванюша это знал и глаз не спускал с аферистки.
— Ну молодец, Ванюша, ловко поймал Соньку! — прямо-таки умилялся хозяин.
«Соньками», по примеру Соньки Золотой Ручки, звали всех крупных магазинных воровок. Они обычно одевались как барыни, появлялись в магазинах с шиком и, сбивая с толку молодых приказчиков, воровали дорогие вещи.
После этого случая авторитет Ванюши в магазине заметно вырос, а хозяин проникся к нему полным доверием, хотя парнишка продолжал понемногу пощипывать хозяйские карманы и около рубля в месяц выуживал из-под подкладки пальто: проклятые дырочки в карманах купец никак заштопать не мог. Теперь Ванюша не осуждал себя за этот поступок. За время работы в магазине он насмотрелся многого, увидел своими глазами, как купцы и приказчики обсчитывают и обманывают покупателей, пускают в ход десятки разных способов, чтобы поживиться чужим добром. И его хозяин, Михаил Петрович, не был в этом отношении исключением. Значит, и волноваться нечего.
Надвигалась осень. Одесские рынки ломились от всякой снеди, покупатели яростно торговались на привозе, перебивая друг друга, подставные покупатели прибавляли по копейке за фунт мяса, сала, колбасы, за меру картошки, лука, моркови. Чеснок, перец разный шел по счету — Десятками, и цена определялась в зависимости от качества и величины головок.
С раннего утра и до темноты кипела рыночная жизнь. Торговки овощами и зеленью появлялись на рынке на рассвете и сразу забирали лучший товар или поздно вечером — чтобы скупить по дешевке у крестьян нераспроданный товар перед их отъездом с базара.
Начал работать цирк Малевича. Больше всего одесситы любили борьбу и приветствовали прибытие известного арбитра дядю Ваню с группой борцов: открывался чемпионат французской борьбы с участием всемирно известных борцов — Поддубного, Заикина, Збышко и других... Ванюша с головой ушел в события чемпионата и все время торчал перед таблицей результатов встреч, вывешенной около цирка. Ходить каждый вечер в цирк не удавалось — все-таки пятнадцать копеек надо платить за вход на галерку. Иногда, правда, он ухитрялся проникнуть зайцем через конюшню или через слуховые окна на крыше, но это — иногда. Можно было и «по знакомству» попасть в цирк, но это стоило шкалика водки, за который надо платить двенадцать копеек...
И все же Ванюша старался не пропустить ни одной интересной встречи.
Он сам, бывало, с замиранием сердца следя за тем, что происходит на арене, незаметно для себя изгибался, повторял руками и ногами движения своих кумиров, когда те, поблескивая мокрыми от лота телами, схватывались на ковре. Особенно напрягался Ванюша, когда борец попадал в захват, именуемый двойным нельсоном, — даже пот на лбу выступал. Но какое было наслаждение, когда его любимец побеждал и припечатывал противника на обе лопатки. Следовал продолжительный свисток дяди Вани, фиксирующий победу, — победитель бодро раскланивался перед неистовствовавшей от восторга публикой, а побежденный неохотно подавал ему руку в знак признания поражения и понуря голову после одного поклона публике уходил с арены.
Терпеть не мог Ванюша подкладных борцов, которых, по рассуждениям знатоков, только и держат для того, чтобы их клали на лопатки любимцы публики. Да оно, собственно, так и было — попробуй, не послушай арбитра и на определенной минуте схватки не окажись на лопатках! Не дай бог не выдержать характер и припечатать фаворита лопатками к ковру — сразу ползаработка, а то и весь выход потеряешь. Так ли это на самом деле, Ванюша не знал, но многие уверяли, что так. Ванюшу терзали сомнения. О, сколько бы он отдал, чтобы узнать истину: по-настоящему борются атлеты или «для публики»?
Но тайна эта так и осталась неразгаданной. А полюбил Ванюша борьбу до упоения.