Одесса ждала царя. Николай II совершал турне по югу Российской империи в честь трехсотлетия царствования дома Романовых.
Российская империя... Дом Романовых... От российского, русского ничего в этом доме не осталось. Одна фамилия, довольно распространенная в русских губерниях. Весь жизненный уклад дома Романовых был насквозь пропитан немецким духом; немцы рассматривали Россию как свою негласную вотчину, везде и всюду насаждая своих людей. Сам Николай, этот безвольный выродок на русском престоле, был марионеткой в руках царицы, по происхождению немки, и ее немецкого окружения. Был еще Распутин — фигура зловещая, темная, словно воплотившая в себе все то уродливое, что скопилось в российской действительности за годы жесточайшей реакции.
Простой народ России, в основной своей массе забитый, малограмотный, ничего об этом не знал, но догадывался о многом. Вбиваемое в головы людей почтение к царю все более подвергалось сомнению — жизнь сама понуждала к этому. Одесситы тоже были охвачены стремлением увидеть царя воочию. Мало ли каким его рисуют всюду, начиная от конфетных оберток и кончая огромными цветными портретами в присутственных местах! Другое дело, когда перед глазами сама натура.
Охвачен этим интересом был и Ванюша — он тоже стремился увидеть царя живым и составить себе о нем представление: действительно ли он боевой царь и не уступит ли он немецкому царю? Ведь так много разговоров о том, что назревает война с Германией, а Ванюша любил Россию всем своим детским чистым существом, ибо Россия для него была — народ, главным образом, крестьяне, среди которых он вырос, жил и работал. Образ России представлялся ему таким, каким запечатлел его поэт:
Ванюша страстно хотел, чтобы Россия не была убогой и бессильной, а была бы только обильной и могучей, чтобы она в трепет приводила всех недругов. Но для этого надо иметь хорошего царя, ну, такого, как Петр Великий, или хотя бы такого, как Ермак — завоеватель Сибири, или вот как Степан Разин (Ванюша зачитывался копеечными выпусками о Стеньке Разине, продававшимися на углу в газетном киоске). Да вот если бы генералов хороших иметь, — конечно, не таких, как Куропаткин, Стессель, Линевич, Фок и прочие, которые даже японцев не смогли победить и так опозорили Россию, что аж сердце ноет...
Такие, подчас совершенно разноречивые мысли, роились в голове Ванюши перед приездом в Одессу царя. Он мечтал непременно увидеть царя с близкого расстояния. Ему очень хотелось, чтобы царь оказался молодцеватым, с широкими плечами и высокого роста: как дунет — так вся немчура, окружавшая его, разлетится — всякие там Фредериксы, Дитерихсы и прочие швабы. Хотя, как послушаешь рабочий народ, на это мало надежды. Опять же и рабочим Ванюша мало доверял. Сколько среди них таких, что ходят пьяные и драки затевают, а Ванюша драк не любил: в драке ведь могут рубашку порвать — в чем потом на работу пойдешь? Так размышлял Ванюша снова и снова над смыслом происходящих в России событий и ждал приезда царя, чтобы разом разрешить все волнующие его вопросы.
Одесситы гадали, как и где поедет царь по городу? Это держалось в секрете (а вдруг убьют царя!). Но Ванюше повезло. Он сумел завоевать доверие и симпатию городового, который приходил иногда в гости к тете Матрене и, подвыпив, кряхтел и подкручивал свои пышные рыжие усы.
— Вот что, Ванька, — сказал он накануне приезда Николая, — получил я назначение в наряд на Французский бульвар для охраны царя, — так, значит, пойдем со мной, я тебя там прилажу на тротуаре у самого каната, но чтобы ты все время кричал ура. Понимаешь?!
— Конечно! Обязательно буду кричать во все горло, только возьмите с собой!
Так и договорились.
Наконец наступил долгожданный день. Чуть рассветало, когда Ванюша отправился с городовым на Французский бульвар. Долго пришлось ждать, почти до полудня, пока показались открытые автомобили, очень медленно двигавшиеся по середине улицы. По бокам их и впереди гарцевали на конях стражники и кавказские горцы с кинжалами и в гозырях. Зло сверкая своими черными глазами, они всматривались в народ. Из-за них было плохо видно, в какой машине едет царь. Но вот стал нарастать гул — «ура-ура!» Городовые и шпики в черных котелках вытянулись, замерли плотной стеной, отгородившей народ от улицы.
Ванюша все же видел машины в щелки между локтями городовых и шпиков. И вот наконец появилась царская машина. В ней стоял небольшого роста человек, с рыжей бородкой и усами, в мундире пехотного полковника, с каким-то грустным и абсолютно безразличным и безжизненным лицом, и вяло-вяло помахивал рукой приветствовавшим его верноподданным. Особенно ретиво и громко кричали «ура» городовые и шпики.