— Если он не покинет машину вовремя или не успеет отбежать на приличное расстояние, от него ничего не останется.
— Останавливаемся, — приказал я Кесслеру, который сидел надувшись из-за того, что ему не дали сыграть роль героя. Он с остервенением жевал окурок сигары и раз с досадой стукнул кулаком по баранке.
Кесслер остановил машину и пошел открывать капот. Мы с Ван Рейсом тоже вылезли. Я потянулся, сделал глоток из бутылки, играя на невидимую аудиторию, а Ван Рейс пошел к третьему грузовику. Потом мы с Кесслером снова сели в машину и поехали дальше.
До рощи оставалось чуть больше полумили — у Ван Рейса было мало времени на подготовку. Но если кто и мог организовать все, то только этот крепкий южноафриканец. Нас еще пару минут подкидывало на камнях и выбоинах, и вот настало время сворачивать в выжженную солнцем степь. Колеса нашей машины съехали с дороги. Стемнело еще больше, но пока еще можно было различать людей и их перемещения. Было оптимальное время суток для такой операции, если она как следует подготовлена.
Я повернул зеркало заднего вида так, чтобы видеть происходящее сзади. Если они в этот момент покидали машину, то я их не должен был видеть. Вот Тиббз подошел к машине с другой стороны, сел рядом с водителем, потом водитель перелез через Тиббза и выскользнул из машины. Ван Рейса я не видел, Это хорошо. Его сейчас не должен был видеть ни я, ни наблюдатели Гванды. Я четко представлял себе, что должен делать и где быть в каждый момент наш грузовик, и очень надеялся, что водитель второй машины, ирландец О’Хара, не испортит дело и не подъедет слишком близко.
Кесслер все делал прекрасно. Он подрулил к правой стороне рощицы и поехал еле-еле Наша машина сейчас находилась примерно на одной линии между разведчиками и двумя другими машинами. Кесслер проехал еще несколько ярдов и выключил двигатель. Вторая машина в этот момент заруливала вправо. Я покинул кабину и взглянул на третий грузовик. Тиббз вел машину как условились. Увидев, что я наблюдаю за ним, он состроил пренебрежительную мину в мой адрес. Он проехал мимо меня, затем повернул машину так, чтобы люди Гванды не видели, как он вылезет из нее. Все, кузов грузовика был пуст, его пассажиры остались где-то сзади, припавшие к грязной земле.
Тиббз, должно быть, считал секунды, ведя машину. Пора! Пулей вылетел он из кабины, упал на землю, перевернулся, вскочил на ноги и, пригибаясь, побежал в нашу сторону. Грузовик продолжал двигаться: педаль газа была прижата с помощью палки или еще как-то. Он продолжал двигаться еще секунд десять, потом сам стал поворачивать влево. Тиббз еще бежал, когда машина взорвалась. Я увидел вспышку, потом раздался грохот, и эхо взрыва покатилось по равнине. Бак с горючим взорвался сразу же после пластика. Судя по звуку, Ван Рейс разместил заряд в таком месте, чтобы он как можно больше вреда нанес автомобилю и как можно меньше — людям.
Тиббза бросило взрывной волной ничком на землю. Мне стало не по себе, я подумал, что он убит или серьезно ранен. Но, когда я поднял голову и выпрямился после того, как пролетел град мелких обломков, то увидел, что он уже на ногах. Он стоял, но его покачивало, и я протянул руку, чтобы поддержать его. Тиббз отвел мою руку со словами:
— Обойдемся без одолжений.
Взорванный грузовик лежал на боку, охваченный буйным пламенем, и клубы черного дыма стелились от него по равнине. Дым загородил нас от наблюдателей Гванды, но действовать надо было быстро.
Ван Рейс инструктировал тех, кого я отобрал для операции в проходе Зану:
— Сейчас давайте туда, за грузовик, вымажьтесь в грязи, попадайте на землю и притворитесь мертвыми. Хоть вам это и не понравится, оружие откиньте в сторону. Но не все. Они обратят на это внимание задолго до того, как подойдут к грузовику. Мистер Рэйни и я прикроем вас. И еще одно: первый, кто поднимет голову без разрешения, получит пулю. Ясно?
Вроде бы все поняли. Если номер не пройдет, то единственным нашим достижением окажется собственный взорванный грузовик.
— Поторопи их, — сказал я Ван Рейсу, — пока дым не рассеялся.
— Ты думаешь, они клюнут на эту туфту с миной? — спросил Ван Рейс.
Я пожал плечами.
— Они вспомнят потом, что никаких мин здесь не ставили. Но не сегодня. К тому же, здесь действует не одна группа. Так мне говорил майор. Думаю, они не будут выяснять, кто поставил мину, а запишут удачу на свой счет.
