- Отлично, Людвиг. Я не зову тебя по имени, потому что не хочу, чтобы ты был в моей группе. Может, ты вполне пригодишься в другом подразделении, но не в моем. А теперь будь хорошим мальчиком и отойди.
Немец сжал кулаки и стал раскачиваться на месте взад-вперед, как человек, готовящийся ударить. Нет уж, сэр, чтобы я ни за что ни про что катался тут по заплеванному и забросанному окурками полу? Не-ет, если надо так надо - я пожалуйста! Но тут не тот случай.
Немец все улыбался, а я все смотрел ему в глаза, в любой миг ожидая удара. Я мог бы на месте успокоить его, но хотел, чтобы первым начал он. Я не строил из себя Джона Уэйна* и не собирался дать ему начать первым из соображений чести. Нет, я хотел, чтобы мои наемнички увидели, что он замахнулся первым, а потом - как он свалится с копыт, словно подрубленное дерево.
- - - - - - - - -
* Голливудский актер, игравший ковбоев.
- - - - - - - - -
Поехали! Его кулак пошел снизу вверх. Если б этот страшный апперкот достиг цели, то снес бы мне голову. Но он самую малость промахнулся, потому что я согнул левую ногу и отклонился назад.
- Ах ты, сукин сын! - промычал он с досады.
Такие всегда рассчитывают на преимущество первого удара, удара исподтишка. Он снова издал было какой-то клич - и осекся. Ему пришлось это сделать по той причине, что я достал свой тридцатиунцевый блэкджек,* который всегда ношу при себе. Эта штука хорошо успокаивает наглецов. Всегда при мне - разве что не в самолетах - плюс пистолет-автомат "стар", калибр 0,45 дюйма.
- - - - - - - - -
* Маленькая массивная дубинка, обтянутая кожей.
- - - - - - - - -
Я приложил немцу пару раз по голове. У полиции таких дубинок нет. Одним-двумя ударами такой штуки только что быка не свалишь. Но немец оказался тем еще быком. Ослепленный и обезумевший от боли, он пытался схватить меня, а я продолжал бить его начиненной свинцом дубинкой. Пришлось врезать этому недоноску раз шесть-семь, прежде чем он начал заваливаться. Его левое ухо распухло, будто сосиска, он разбрызгивал кровь, как садовый шланг, но все еще рвался добраться до меня.
В казарме сделалось тихо, раздавались только глухие удары дубинки да стоны немца. Убивать его я не хотел - он относился к категории государственной собственности. Но остановить его было необходимо. Если бы он добрался до моей глотки - меня бы уже не было. Этого ударом в пах не свалишь, как ни бей. Он был выше меня, и, чтобы нанести последний удар дубинкой, мне пришлось подняться на цыпочки.
Дубинка просвистела, и удар пришелся немцу прямо по макушке. Менее крепкоголовый умер бы на месте. Краут не умер ни в этот момент, ни позже, но был, наконец, оглушен. В уголках рта появилась кровавая слюна, глаза его закатились, он рухнул на пол.
Я отскочил в сторону, когда он стал падать, не пытаясь поддержать его. И никто не пытался. На это я и рассчитывал. Я рисковал, но у этого сукина сына с его наглыми замашками действительно не оказалось здесь друзей. Я не стал корчить из себя супермена и вытирать окровавленную дубинку о рубашку бесчувственного человека. Это было бы слишком, надо знать меру. Я сунул дубинку обратно в карман брюк и щелкнул пальцами трем мэркам.
- Ты! Ты! Ты! Положите Людвига на его койку. - Потом указал на черного наемника. - А ты иди поищи врача.
- Да, сэр, - насмешливо ответил тот, но послушно пошел.
- Так на чем мы остановились? - спросил я.
- На том, что убивали краута, - подал голос длинноногий австралиец. В любом подразделении есть свой штатный комик. Этого осси* звали Ронни Спаркс, и я надеялся, что воюет он так же хорошо, как чудит.
- - - - - - - - -
* Осси (Aussie) - австралиец.
- - - - - - - - -
- А до краута? - спросил я.
- Ну да, командир... - сказал австралиец. - А он неплохо выглядит успокоился.
- Рано или поздно всякий подрастающий мальчик получает необходимый урок, - заметил я.
Не все наемники смеялись. Аудитория у меня была, конечно, средняя, а я - не Милтон Бёрл*. Моя дубинка им не нравилась, я тоже, но я не чувствовал себя отверженным из-за отсутствия теплых чувств с их стороны. Меня и мою дубинку они со временем оценят по достоинству.
- - - - - - - - -
Американский комик.
- - - - - - - - -
- Мне нужен водитель, - сказал я, постукивая дешевым шариковым карандашом по доске объявлений. - Кто здесь лучший водитель?
- Я, - сказал еще один немец, вставая с койки.
- Ты кто?
- Ханс Кесслер. Все зовут меня Хэнк.
Дальше я пошел по списку. Начальников мне было не надо, одного мне уже назначил майор Хелм. Если б я не хотел, мог бы его и не брать, но майор предлагал так настойчиво, что я согласился. Его звали Ван Рейс - Питер Ван Рейс, из Южной Африки, сержант регулярной армии Родезии. Как сказал майор Хелм, Ван Рейс - бывший фермер, очень хорошо знает страну и владеет двумя африканскими языками, на которых говорят в Родезии, - шона и матабеле. Я сказал майору, что дам ему знать.
