Некоторое время мы довольно бурно и всесторонне обсуждали достоинства того или иного материка и совсем уж было зашли в тупик, из которого был лишь один выход — моё волевое решение, как тут Влад, задумчиво разглядывая изображение Западного полушария Жемчужины, задал резонный вопрос:
— А чего это мы упёрлись в континенты? С какой стороны ни посмотри, это не лучшее решение. На большой территории легче затеряться. Ищи потом, свищи. Если нам нужен контроль, то всё-таки нет ничего лучше острова. Смотрите, вот крупный архипелаг в экваториальной зоне. Чем плох? Берём, к примеру… да хотя бы этот. — Он дал увеличение, и перед нами возникло изображение острова, напоминающее очертаниями надкушенное с правой стороны сердце. — Площадь около восьми тысяч квадратных километров. Всё на нём есть. И леса, и горы, и реки, и равнины. Животный и растительный мир богатый — с голода не умрут. А уж с учётом полевого синтезатора — тем более. Живи — не хочу. А то, что жарко и влажно, так мы уже решили особо комфортных условий для наших незваных гостей не искать. Привыкнут. Но главное — никуда они не денутся отсюда. Разве что лодки построят, так до ближайшего материка почти три тысячи километров.
— Ну да, — согласился Женька. — Можно, конечно, на ближайшие острова перебраться. Но они совсем маленькие и тоже неблизко. Даже на лодке или плоту с парусом. Правда, я не моряк и ничего в этом не понимаю.
— Они тоже не моряки, — напомнил Влад. — Не забывайте, что на их родной Дрхене суша занимает около семидесяти процентов. Да и вообще, о чём мы говорим? Чтобы куда-то плыть, нужно иметь цель. А у них в ближайшее время цель будет одна…
— Выжить, — закончил я мысль Влада. — Что ж, мне нравится вариант. Остров и вправду имеет массу преимуществ. В частности, этот остров тоже.
— И не слишком далеко лететь, — сказал Никита. — Каких-то восемь тысяч километров, из которых шесть — над океаном. Вполне приемлемо.
— Вот и хорошо, — сказал я, поднимаясь с места. — Значит, решили. Предлагаю теперь отправиться в кают-компанию и чего-нибудь перекусить. Не знаю, как вы, а я проголодался.
Таких деревьев в этом лесу Рийм Туур раньше не встречал. Его ветви, изгибаясь, касались земли и образовывали нечто вроде зелёного шатра, под которым вполне могло укрыться до полутора-двух десятков солдат.
— Внутрь, — приказал один из сопровождающих, отодвигая в сторону ветвь. — Тебя ждут.
Рийм нагнулся и нырнул в зелёный влажный сумрак. Выпрямился, на секунду закрыл все глаза, привыкая к новому освещению, и затем огляделся.
За походным столом расположились четверо командиров сотен, начальник штаба и сам Верховный. И все шестеро смотрели на него в тридцать глаз.
— Дозорный Рийм Туур, — отчеканил он, как положено. — Вторая отдельная сотня.
— Раздолбай ты, а не дозорный, — сказал командир его сотни. — Дал себя взять, как ребёнка. Позор на весь Имперский десант.
— Нет худа без добра, — заметил Верховный. — Зато теперь мы, кажется, имеем возможность получить важные сведения о нашем противнике. Так, дозорный?
— Так точно, — ответил Рийм. — С этим я и прибыл.
— Положим, не ты прибыл, а тебя доставили, — уточнил начальник штаба. — Наши враги. Существенная разница.
Рийм Туур счёл за благо промолчать.
— Ладно, — сказал Верховный, — докладывай. От начала и до конца. Присутствующим настоятельно рекомендую от вопросов пока воздержаться.
Он предполагал, что сообщение о ядерной катастрофе на Дрхене произведёт ошеломляющий эффект, и не ошибся. Командиры, до этого слушавшие его рассказ о людях, Пирамиде и её технических чудесах, включая боевых роботов, с неослабевающим интересом, явно растерялись.
— Это невозможно, — первым обрел дар речи начальник штаба. — Ядерные силы под надёжнейшим контролем. Только Сын Небесной Глуби может отдать приказ об их применении. И то лишь в критической ситуации. Когда мы уходили, никаким особенным кризисом и не пахло. Ну, конфликты на границе, так они всегда…
— Погоди, — негромко сказал Верховный, и начальник штаба послушно умолк. — Что ты растарахтелся? Скажи-ка, дозорный, — обратился он к Тууру, — это не может быть ловко подстроенной дезой со стороны двуглазых? Сам же говоришь, что технические возможности этой Пирамиды необычайно велики. Что мешало им устроить хорошо срежессированный спектакль? А ты и поверил.
— Не думаю, что это спектакль, — ответил Рийм, который ожидал этого вопроса.
— Почему?
— Уже когда меня доставляли на берег реки, пришло сообщение, что канал, по которому мы сюда попали, закрыт на неопределённое время, и значит, домой мы попасть не можем. А это не в интересах людей. Им, наоборот, нужно, чтобы мы отсюда убрались как можно быстрее.
— Как это закрыт? — не удержался от вопроса начальник штаба. — И что значит на неопределённое время?
— Это значит, что они и сами не знают, когда он откроется, — пояснил Рийм. — Люди недавно владеют Пирамидой, им не известны все тонкости. Там есть нечто вроде искусственного центрального мозга, куда стекается вся информация со всех доступных населённых миров. Так вот, по сведениям этого мозга, канал может не открыться и через круг.
