Сообщения с юга действительно указывали на то, что отдохнувший Черный Отряд движется на запад, но не по той дороге, по которой предполагалось. Часть их маршрута пролегала по местности, где вообще не имелось дорог.
— Они наверняка идут в Балихор, причем по кратчайшему пути, — сказала Душелов. — Зачем? Может кто-нибудь сказать мне, что в этом Балихоре такого особенного? — Душелов управляла огромной империей, о которой почти ничего не знала.
После затянувшегося молчания кто-то робко предположил:
— Это самая дальняя точка вверх по течению, куда доходят тяжелые баржи. А дальше грузы нужно перегружать на лодки или в фургоны.
— Там еще какая-то проблема с подводными скалами, — вспомнил кто-то другой. — А… точно! Водопад. Освободитель как-то приказал вырыть обходной канал, но проект был заброшен…
Понадобилось несколько тычков в ребра, чтобы говорящий вспомнил, кто именно виноват в последнее время в пренебрежении к гражданским проектам.
Впрочем, Душелов не отреагировала. Она уже сосредоточилась на транспортной идее.
После бегства из Таглиоса пять лет назад немалая часть Отряда отправилась на баржах вверх по реке Нагир. Уж не решила ли и их новый Капитан двинуться по проторенной дорожке? Или она думает, что может застать Таглиос врасплох со стороны реки, где нет ни стен, ни защитных укреплений, а люди в тех бедных краях все еще хранят ностальгические воспоминания о Прабриндрахе Драхе, Радише и даже Освободителе?
— Никто случайно не знает, сколько времени нужно барже, чтобы спуститься по Нагиру, пройти через каналы в дельте и дойти вверх по течению до Таглиоса? — спросила Душелов. Она знала, что баржи с экипажами из ветеранов могут плыть днем и ночью, в отличие от пеших или конных солдат.
Никто еще не успел дать заслуживающий доверия ответ, как у входа вновь поднялась суматоха.
Душелов обнаружила, что моросящий дождь прекратился. Тем не менее, солдат, требовавших ее внимания, покрывала грязь. Они привезли ей подарок.
— Для меня? А у меня сегодня даже не день рождения.
Подарок в облике Гоблина казался совершенно непригодным к употреблению. Он был связан, изо рта торчал кляп, а голову и руки ему для верности еще и замотали тряпками. Те, кто взял его в плен, твердо решили не рисковать.
— Он угодил в одну из моих ловушек, — злобно ухмыльнулась Душелов.
— Да, госпожа.
Ловушек она расставила сотни, и самых разнообразных. Душелов взялась за это, едва стало очевидно, что новая, улучшенная версия Гоблина запросто обводит вокруг пальца ее солдат.
— Он все еще жив? — Если мертв, то ее тревога по поводу того, что он позволил себя поймать, переместится далеко вниз в списке ее забот.
— Ваши инструкции были совершенно ясны, госпожа.
Душелов запомнила лицо того, кто это сказал. Он издевался над ней, укрывшись за маской почтительности. А она предпочитала открытое неповиновение, которое можно раздавить, не озадачивая причиной остальных.
— Снимите с него маску и кляп. И уложите в палатке.
Дщерь Ночи, как заметила Душелов, настолько заинтересовалась, что даже позабыла, что надо притворяться равнодушной.
Но она ведь не может знать, настолько важен колдун-коротышка?
Нет. Невозможно. Она поступила так же, как поступала всегда, когда в палатке что-то происходило. И внимание обратила потому, что надеялась узнать нечто полезное.
Душелов подождала, пока Гоблин придет в себя, и сказала ему:
— А твои бывшие братья и впрямь не любят перебежчиков, верно?
Гоблин устремил на нее взгляд еще более холодный, глубокий и равнодушный, чем у Дщери Ночи. И не ответил.
Она приблизилась. Ее маска оказалась всего в футе от его лица.
— И они пришли ко мне, чтобы я помогла им с тобой рассчитаться, — промурлыкала Душелов.
Гоблин дернулся, но снова промолчал. Потом огляделся.
И улыбнулся, увидев Дщерь Ночи.
— Мне рассказали о тебе Все, коротышка, — сказала Душелов. — О том, кто ты теперь. Все думают, что я просто убью тебя за то, что ты сделал с моей ногой. Они очень желают твоей смерти. — Она потерла руки. — Но я подумала и решила поступить еще более жестоко. — Она захихикала.
— Все их дни сочтены, — прошептал Гоблин. Его голос лишь смутно напоминал голос того человека, который отправился в подземелье бросить вызов Матери Ночи.
— И у некоторых точнее, чем у прочих, — уточнила Душелов равнодушным старческим голосом. Ее правая рука хлестнула Гоблина поперек лица. И полудюймовые лезвия на кончиках ее пальцев рассекли ему глаза и переносицу. Гоблин взвыл — сперва от удивления, а потом от боли.
Протектор повернулась к солдатам, доставившим пленника:
— Принесите мне еще одну клетку. Такую же, как для этого отродья. — Клетку она заказала заранее — настолько была уверена, что Гоблин от нее не уйдет.
Кузнец получил заказ еще на три. Для ее сестры, муженька сестры и для предателя Лозана Лебедя.
Позднее, в Таглиосе, она планировала заказать стеклодуву огромные бутыли, затолкать в них пленников и выставить их напоказ у входа во дворец. Их будут кормить и поить, пока они не утонут в собственном дерьме.
Такова была участь, которую Властелин — в свое время — приберегал для самых важных врагов.
