— Дорогая, ты и правда освоила управление этой леталкой?
— Тут нет ничего трудного. Главное — не свалиться. А с управлением справится и идиот. Там есть такие черные стерженьки и ползунки, и их надо двигать, чтобы подниматься и опускаться, лететь быстрее или медленнее и так далее. А что?
— Мне пришло в голову, что и для нас, и для Аридаты будет лучше, если мы вернем его в Таглиос. Его там не было уже давно. А Могабе он нужен, чтобы показать всем, когда разойдется новость о сегодняшних событиях.
Госпожа, не перестававшая возиться со своими доспехами, одарила меня взглядом, который я видел очень редко. Таким, словно она смотрит сквозь меня и видит все тайные местечки внутри. Иногда это меня пугает.
— Хорошо. Тогда нам надо действовать быстро, если ты хочешь, чтобы я вылетела до рассвета.
— А столб сможет залететь настолько далеко? — Не зная, как работают эти штуковины, я не знал, чем их надо кормить — как лошадь. Похоже, принцип их работы отличался от принципа работы ковров-самолетов Ревуна, которым для управления требовался сильный и волевой маг. И каждую секунду полета ковру следовало уделять внимание.
— Я уверена, что сможет. Что передать Могабе?
На ум сразу пришли суровые слова: «Мой брат не прощен», а следом: «Все их дни сочтены». Но время еще не настало.
Мой первоначальный план предполагал сделать из нашего вторжения масштабное шоу. Я люблю большие порции драмы. Гром, молнии, фейерверк. Но для начала мне предстояло дождаться, когда мы откроем ворота.
Сперва на южной стене поднялась тревога, когда вдоль нее пронеслась волна мрака и шепота. Но ни единого всадника часовые не увидели. Они заметили лишь расплывчатые силуэты, разбудившие тайные страхи, в которых действовали существа куда более мрачные и жестокие, чем любой солдат-завоеватель.
В городе поднялась тревожная суматоха, но о нашем присутствии никто не догадался. Город ощутил приближение перемен.
Гром и молнии начались, когда через ворота хлынули кавалеристы Ножа — шестьсот человек в странной хсиенской броне, которым настрого приказали не открывать свою человеческую сущность, пока город не окажется захвачен. Почти все деджагорцы были гуннитами. А гунниты верят в демонов, способных принять человеческий облик и воевать с людьми. А к этому времени почти все на прилегающих таглиосских территориях уже прослышали, что Черный Отряд взял себе в союзники призраков и демонов.
У каждого солдата на спине крепился бамбуковый шест с флажком. Каждое подразделение имело флажки своего цвета, на которых были написаны боевые девизы. Во главе атакующей колонны ехали Жизнедав и Вдоводел. Госпожа помахивала пылающим мечом, а Жизнедав гарцевал с копьем Одноглазого, по которому ползали светящиеся червячки. На плечах у него восседала разномастная компания ворон.
И, даже несмотря на это, почти весь город продолжал спать.
По нашим жутким доспехам ползали уродливые огненные червячки. Впереди вышагивали знаменосцы, размахивая огромными знаменами с якобы нашими личными гербами.
Зеваки, привлеченные вспышками, шумом и перестуком копыт, вспоминали старинные предания и с воплями разбегались.
И все равно почти весь город продолжал спать.
Дой, Мурген, Тай Дэй и Лебедь остались у ворот вместе со взятыми там заложниками. Аридата укрылся от посторонних глаз в доме своего брата. Высоко над городом кружили Ревун, Тобо и Шукрат. Нахлобученный на голову Ревуна стеклянный колпак успешно глушил его вопли. Мы надеялись, что его воскрешение еще на какое-то время останется секретом.
Настоящий фейерверк начался, когда мы добрались до цитадели, где все еще сонный губернатор сдуру решил, будто может отказаться сдаться, и подкрепил свой отказ делом.
Вылетели огненные шары. Ворота цитадели взорвались. В стенах появились дыры. Ее защитники завопили.
В каждом темном местечке на улицах что-то шевелилось. Сотни непонятно чего, многие из которых становились смутно знакомыми в те мгновения, когда можно было хоть что-то разглядеть.
Они хлынули в цитадель через разрушенные ворота. Они протискивались через дыры в стенах.
Через несколько секунд за ними последовали Вдоводел и Жизнедав.
До ужаса запуганные защитники башни практически не оказали сопротивления. Единственным нашим пострадавшим оказался болван, ухитрившийся споткнуться о собственную ногу, скатиться по крутой лестнице и сломать руку.
Мы с Госпожой стояли на вершине цитадели. Лежащий внизу город все еще не осознал, что его завоевали.
— Войти сюда сегодня оказалось куда легче, чем в прошлый раз, — сказал я.
— Как раз в ту ночь мы и сделали Бубу.
— И она получилась настоящим страшилищем.
— Не смешно.
— И в ту же ночь Одноглазый обрел врага, который преследовал нас двадцать лет.
— На сей раз мы заведем новых врагов. А мне пора идти, если я хочу хотя бы надеяться доставить Аридату в Таглиос незамеченным.
— Вряд ли ты сегодня успеешь. Для этого придется лететь так, что ветер сорвет с твоего лица кожу.
— Спрошу Тобо. Может, он сумеет помочь.
Мне было трудно поцеловать ее на прощание. Мы еще не успели снять свои маскарадные доспехи.
