– Но она и есть странная, – поддержала шутку Ася и тоже начала подсмеиваться.
– Думаете, я ему не понравилась? – я с надеждой посмотрела на девочек.
– Да успокойся ты! Главное, чтобы он тебе понравился, – сестра затянула молочную пену через розовую трубочку. – Вкусно, будешь? – она протянула мне картонный стаканчик с логотипом кинотеатра.
– Нет, не хочу.
– Если ты будешь и дальше вести себя как малолетка, он сбежит! – Ната закатила глаза.
– Я и есть для него малолетка, разве нет? – я перевела взгляд на Асю в надежде на поддержку, но та не успела ничего сказать. Возле нас снова оказались ребята.
– Все готово, пошли, уже пустили рекламу, – Рома в очередной раз взял на себя управление всей компании, даже нашей, и мы вместе направились ко входу к третьему залу.
Продемонстрировав билеты охраннику, мы пошли занимать свои места. Оказалось, что парни купили два места рядом, а остальные четыре – дальше. Меня охватил ужас от понимания того, что рядом со мной не будет никого, кроме него.
Когда девочки и товарищи Ромы уселись на красных бархатных креслах, он дотронулся до моей поясницы ладонью и дыша мне в спину сказал:
– А наши места немного дальше, – его глаза указывали на два пустых сидения в середине этого же ряда.
Мне конец. Я не помню, когда последний раз так сильно нервничала. Что мне делать, как вести себя? Вдруг мою голову озарил тот факт, что я никогда не была в кино с парнем. Я вообще никогда не общалась с парнями, кроме тех, кто был моими одноклассниками. Уверена, он со мной не на равных. Потому что он точно знал, что делает. Его слова и движения были такими, будто он оттачивал мастерство годами. Я однозначно не понравлюсь ему. Да я уже сама себе не нравлюсь. Хочу сбежать…
Мы прошли дальше по ряду и заняли свои места. Сложив руки на коленях, я уставилась в экран так, будто там была не реклама, а кульминация экшена.
Через минуту появилась красная надпись на черном фоне: «Сумерки. Сага. Рассвет. По роману Стефани Майер».
Черт, это фиаско! Такой романтичный сюжет, с таким количеством любовных сцен! Все это просто заставит меня сгореть со стыда!
В отличие от меня, мой компаньон чувствовал себя в своей тарелке. Он облокотился на спинку широкого кресла и, о Боже, поднял руку, чтобы приобнять меня.
Я сидела, как статуэтка, боясь даже дышать. Казалось, что все мои действия и слова будут неправильными. Мой взгляд прошелся по зрителям спереди. Девушки сидели рядом с парнями, положив головы им на плечи, а те – обнимали спутниц. Так, ясно, наверное, так ведут себя в кино парочки. Но мы же не пара? Или? О Боже, я даже не знаю, кем он меня считает сегодня. Я же его друг, верно? Но почему тогда мои ладошки такие мокрые и я не могу заставить свое сердце биться тише, чем звучит музыка в зале?..
Рома периодически задавал мне какие-то вопросы, но я могла только кивать головой и иногда улыбаться.
Так прошли первые пол часа фильма, а потом случилось то, чего я боялась больше всего. Заиграл до невозможности романтичный трек, на экране показали главных героев на берегу океана под лунным светом и, о нет, они стали целоваться. Мне стало так неловко, будто меня застукали за просмотром фильма для взрослых. Не успела я моргнуть, как Рома повернулся ко мне и…поцеловал.
Что происходит? Как это остановить? Я стала сползать ниже по креслу, чтобы отдалиться от него. Пожалуй, это был самый неловкий момент в моей жизни, ведь я никогда не делала этого раньше. Изо всех сил я старалась хоть немного ему соответствовать, но в висках застучало и по всему телу стало колоть будто булавкой. Несколько секунд я пыталась вести себя естественно, но как только представила, как нелепо и жалко я веду себя – отвернулась.
Рома на мгновение замер у моего лица, а потом отдалился.
– Прости… – он вернул взгляд на картину.
Молча я тоже смотрела в экран. Мне хотелось только одного – провалиться сквозь землю от стыда. Больше я никогда его не увижу. Он, наверное, сидит и думает, что я полная дура. Уверена, после фильма ему будет над чем посмеяться с друзьями… Я даже не помню, что было дальше по сюжету. Мои мысли были заняты лишь тем, что произошло. Никогда еще я не чувствовала себя такой глупой.
Я снова приподнялась в кресле и поставила руки по швам, будто изготовившись осознать и принять чувство вины. Мне хотелось рыдать. Как можно было так облажаться…
Пока я боролась с чувством собственной никчемности, Рома вновь приобнял меня.
– Все хорошо! – он прошептал мне это на ухо, чтобы успокоить. Но ничто меня уже не успокоит…
Еще через десять минут я ощутила боль в правой руке. Еще бы, ведь она оказалась зажатой между массивным пластиковым подлокотником и моим телом. Эту проблему фиксировала рука Ромы, прижимающая меня за плечи. Господи, что же мне делать? Болит невыносимо!
Но ведь я сижу так уже какое-то время, и если сейчас сообщить ему об этом, он подумает что я странная, спросит, почему не сказала сразу, а я не знаю ответ на этот вопрос. Я ничего уже не знаю, поэтому моим решением было промолчать.
