Так я сидела еще сорок минут. Кроме дикой боли в руке, я уже ни о чем не думала. Она онемела. И тут, к моему счастью, объявили перерыв. Рома отпустил меня, встал и предложил пройтись.
– Нет, я посижу, мне здесь комфортно, – соврала я, стараясь не отодвигать руку от подлокотника, пока он смотрит.
– Хорошо, как скажешь. Я тогда выйду ненадолго, ты не против? – парень указал взглядом на выход из зала.
– Нет, что ты. Все в порядке. Иди, – я постаралась улыбнуться.
Он отправился к лестнице у края нашего ряда, захватив по дороге своих товарищей. Я стала медленно отделять руку от пластика, который уже, казалось, прижился ко мне.
Вот черт! Этого не хватало. Вдоль предплечья виднелось огромное красно-фиолетовое пятно. Ну, все, статус дурочки сегодня заслуженно получаю именно я! Прекрасное первое свидание в моей жизни, можно только мечтать. Видимо, это не мое. Мне стало совсем не по себе.
Я услышала смех Аси и сестры. Они подошли ко мне.
– Эй, это что за дела? – Ната указывала на мою руку.
– Это мой позор, Нат… – я стала тереть больное место, – и не единственный на сегодня, – я опустила глаза.
– Люб, ты чего? – Ася присела на корточки прямо передо мной.
– Девочки, он поцеловал меня, – я виновато посмотрела на сестру.
– И что? – Ната приподняла бровь. – Что позорного?
– Я… – я не успела договорить, потому что увидела как по лестнице поднимались парни. – Потом, все в порядке! – я смотрела сестре прямо в глаза. Ну, давай же, пойми меня!
– Ася, пойдем, – Ната подала руку подруге и улыбнулась мне. Девочки направились к своим местам, а я приложила руку к подлокотнику в таком же положении, как было до перерыва, чтобы Рома не заметил ссадину.
Когда он приблизился от него пахло сигаретами и вишневой жвачкой «Eclips». Первый аромат напоминал мне папу, придавал чувства защищенности, а второй навсегда останется у меня в памяти, как неудачная попытка первого свидания…
Мой друг занял свое место. Фильм длился еще около часа. Я с нетерпением ждала его завершения потому, что боль в конечности и чувство стыда не давали мне покоя.
После сеанса мы с компанией наших товарищей вышли в холл. Там я старалась не поворачиваться к Роме правой стороной. Мое настроение было испорчено. За стеклом огромных входных дверей ярко светило солнце и шел дождь. Парень заметил мое состояние.
– Малыш, что-то не так? – он взял меня за руку – ну вот, теперь он еще и поймет, что у меня все еще мокрые ладони, хуже и быть не может.
– Нет, все хорошо, я просто ненавижу дождь, – соврала я. Ведь я очень любила его. Дождь летом, еще и во время солнца, был для меня настоящим чудом. Я бы с удовольствием прошлась бы по теплым лужам босиком, вот так, за руку с ним, но его интерес ко мне явно умер сегодня.
Я хотела исчезнуть как можно быстрее и как можно подальше.
– Мама написала, что уже едет за нами, у нее есть еще дела, она спешит, – снова обманула я.
– Так быстро? Ты не хочешь остаться? – Рома сжал губы и удивленно насупил брови.
– Хочу, но не могу, правда. Нужно ехать.
– Да, ребята, нам правда пора, – поддержала меня Ната, снова вовремя сообразив, что мне нужна помощь.
– Ладно, как скажешь. Мне жаль, что ты должна уехать.
Я не понимала, наиграно ли сожаление в голосе моего друга, да и это было уже не важно.
– Ну, мы пойдем! – Ната взяла меня за другую руку и повела за собой. Наши с Ромой ладони расстались.
– Я позвоню? – парень крикнул мне в след.
– Я сама, – соврала я и покинула холл кинотеатра.
Более дурацкой ситуации в моей жизни еще не было. Хочу просто пропасть, исчезнуть, испариться. Хочу, чтобы он забыл этот день навсегда и со мной никогда больше такого не случалось. Я хочу уехать… Я хочу к морю.
Мы с девочками вернулись на дачу. В тот вечер я долго просидела на пляже, следив за волнами и бесконечными входящими вызовами на экране с надписью «Рома». Было и около двадцати непрочитанных сообщений.
Я не знала, как дальше говорить с ним, не знала, как объяснить мое поведение в кино и этот поцелуй. Я не хочу быть причиной его насмешек, не хочу оправдываться, не хочу, чтобы он думал обо мне как о ничего не понимающей дурочке.
Возвращаться к этим ощущениям рядом с ним я тоже больше не хочу! Они пугают меня! Он пугает меня! Мое дыхание только недавно наконец стало ровным. Я не понимаю, как управлять такими процессами во мне. Я выбираю – сбежать.
Именно так я поступала, когда была маленькой и была в чем-то виноватой. Я бежала. И пряталась.
Мне казалось, что если взрослые меня не найдут, то и ругаться не будут. Я могла подолгу закрываться в ванной или стоять во дворе за домой, лишь бы только оттянуть момент возмездия. Момент, когда все точки ставят над i.
Меня хватило лишь на одно сообщение.
«Привет, я занята, прости. Если будет время – я позвоню сама».
Больше я не звонила.
