Не получив никакой ответной реакции, демонесса в гневе вонзила ноготь беспомощному охотнику в глаз и стала медленно выковыривать его. Темные чары исчезли и Алексий, словно умалишенный, начал дергаться, вопя и надрывая голосовые связки. Глазные мышцы с тошнотворным звуком порвались, и Эльза, вытащив глаз, выкинула его на съедение слугам. Следом она с явным разочарованием развернулась и прочитала заклинание. Прелестные и округлые формы женского тела начала обволакивать темная энергия, создавая одежду. На ее прекрасном теле в миг образовались черные узкие кожаные шорты, узорный лифчик и полупрозрачная блузка.
Эльза удалилась, а Алексий в бессознательном состоянии погрузил пальцы в разодранную плоть, нащупал и резко выдернул кол, сразу шлепнувшись наземь.
«Остановить бы кровь…», — мысль в голове не успела сформироваться, как его сознание потухло.
— Хрррррр… ХТфу! — сплюнул рослый мужчина, сидя на скамейке под лучами заходящего солнца. — Сынок! — он подозвал маленького ребенка четырех лет, сидящего в траве неподалеку. — Садись, — похлопав рукой по свободному месту на лавочке около дома, он широко улыбнулся, — я хочу сказать тебе кое-что.
Темноволосый мальчик в изорванном тряпичном балахоне повертел плюшевой куклой, сшитой ему матерью, повеселел и, быстренько перебирая крохотными ножками, подбежал к отцу, сев на свободное место рядом с ним.
— Посмотри, Арги, сегодня прекрасный день, не правда ли? — он показал на окружающую их природу, его сын осмотрелся.
Что-то необычное чувствовалось в вечере. Листья, принесенные ветром, танцевали, кружась вихрями по поляне около небольшого семейного домика. Закат, происходящий каждые десять часов и приевшийся красотой, выглядел совсем по-другому. Розовые облака, похожие на пушистых овец, медленно плыли по небу. Дорога уходила далеко, превращаясь в тоненькую полоску, скрывавшуюся за горизонтом.
Аргерт почувствовал, что отец скоро снова уйдет, оставив его наедине с матерью, и еще долго не вернётся. От одной мысли о грядущем расставании, ярко-карие детские глаза наполнились печалью.
Мужчина улыбнулся, опечаленный сын тронул его закаленное сердце.
— Посмотри наверх, — он указал пальцем на небо. — Видишь эти блестящие маленькие точки?
— Звезды?
— Верно, вокруг них крутятся планеты, — отец посмотрел на удивленного сына. — Шарики, похожие на наш, только больше, а может меньше, смотря какой тебе попадется, — как можно проще объяснил он. — Там множество неизведанных миров, далеко-далеко, — глаза мальчика заискрились. — Бескрайние океаны, высокие снежные горы, непроходимые леса, нескончаемые ливни! Я так хотел тебе сам все показать… — по щеке мужчины незаметно соскользнула слеза, упав и исчезнув в густой траве. — Вскоре ты будешь читать о них в книжках, но когда вырастешь, обязательно отправляйся в путешествие и посмотри.
— Обязательно, — пообещал мальчик.
— И хорошо… — его отец встал и, широко улыбнувшись, протянул мускулистую руку, погрузив твердые пальцы в мягкие пушистые детские волосы.
Поглаживание по голове, красивый чешуйчатый кожаный плащ с рисунком, похожим на пламя дракона, звон медных монет в кармане, густая грива, развивающаяся на ветру — последнее, что запомнил Аргерт. Его отец ушел и больше не возвращался.
Спустя пять месяцев Межсистемный флот оккупировал родную планету Аргерта, разлучил его с матерью и отправил в заключение на Пустынницу, обрекая на мучительную и медленную смерть ребенка одного из влиятельных членов Федерации.
…
Пустынница — обитаемый спутник в Ганимеда, одной из восьми жизнепригодных планет, называемых в системе Возрождения Плодородными. Экосистема и растительность на Пустыннице отсутствуют, но есть множество полезных ископаемых. Из-за непроходимых, бескрайних пустынь и глубоких холодных шахт планета стала отличным местом для содержания опасных преступников, а позже, после оккупации Ганимеда Межсистемным флотом, для ссылки большинства военнопленных.
…
Прошло 15 лет…
«Выдался жаркий денек», — Аргерт взглянул на часы, пару раз щелкнул по копкам. На дисплее высветилась температура воздуха: «112 по Цельсию». Тепло-упорные сапоги, доходящие до колена и плащ, едва справлялись с охлаждением. Шлем-фильтр работал на пределе возможностей, но все равно при каждом вдохе жгло горло.
— И зачем я только бросился в этот поход? — разговоры с собой становились порой единственным развлечением в долгой дороге. — Видимо помешательство не обошло стороной и меня, — Аргерт остановился и почувствовал, как ноги начали нагреваться, утопая в раскаленном песке.
Множество дней скитаний по пустыне, безуспешный поиск Восточных шахт и единственный ориентир — солнце, всего три часа висящее на небосводе, довели парня до полного изнеможения.
